| |
[Jun. 4th, 2026|11:42 am] |
Ирка Н. возила меня к морю. Море спасает ее от
клаустрофобии. Меня тоже. Но Иркина клаустрофобия
совершенно другого свойства. Ей не хватает романтики
длинных дорог, чыг-чыгыдыг поезда по рельсам; здесь-то,
она говорит, два дня кряду можно ехать только
на карусели. А с морем все в порядке, по нему можно
плыть весьма далеко, и не обязательно это делать, но
сама возможность важна. На днях Ирку укусил в ногу
какой-то зверь, нога вздулась и посинела; Ирка лечила
ее теннисом и антибиотиком. Сегодня мы этого зверя не
повстречали.
У самого берега полоса колючих ракушек. По ним ходишь,
а они не ломаются. Красивые, в принципе. Еще, на
удивление, почти не было волн, и мы плавали. Я уже
плавала один раз года два-три назад, тогда еще Ленка
показывала мне, кажется, зимородка. Но, наверное,
в другом месте.
Ирка показала мне в небе беспилотник -- говорит, плоский,
на планер похож. По-моему, он похож на самолет. Издалека
не видно, есть у него внутри пилот или нет. Я не думаю,
что Ирка так уж хорошо разбирается в авиации. Может
быть, это был беспилотник, может быть, спилотник, но
беспассажирник, а может быть, и спилотник, и спассажирник.
Ирка еще сказала, что дрон отличается от беспилотника
тем, что он (дрон) паукообразный. То есть, например,
голубь -- это не дрон, потому что он не членистоногий
и голубеобразный.
Люди, которых мы там видели, были практически поголовно
водоплавающие. И их было, ну, в целом не меньше пары
дюжин, хотя пляж не выглядел заселенным. А говорят,
израильтяне плавают только при температуре воды,
близкой к кипению.
Еще Ирка видела огромную подводоплавающую медузу, а
я сочла ее большим белым камнем.
По пути обратно мы говорили -- ну, я бы сейчас сказала,
про людей, которые ищут "себя" и "свое" в политике;
такие неизбежно -- иногда с детства, иногда позже --
обустраивают свою картину мира, и потом просто не хотят
знать ничего, ей противоречащего. Они могут думать,
что как раз хотят, и стараются быть объективными, но
и тогда на самом деле они состарились, устали и ищут
уюта, возможности закрыть дверь всем стихиям и всякому,
что не хочется процессировать. Частичное лекарство от
этого есть у тех, кому процессировать -- приятно и / или
уютно, другое частичное -- самодисциплина. Но, конечно,
панацеи нет. Да многим ее и не надо, не все же вообще
хотят думать: бывает, что это процесс болезненный.
И вообще, пора уже улететь куда-нибудь в беспилотнике
и в беспассажирнике. |
|
|
