| школа 57, среда |
[Oct. 5th, 2002|02:39 am] |
| [ | Current Mood |
| | thirsty | ] | Disclamer: all the characters are fictious. I mean all the characters.
Из Дома Пионеров на Миусской Пл. мы вышли в среду около трех дня: Аська Астрина, Сима, Алеша и я. Попали на ст. м. Кропоткинская, однако, в четверть пятого. Я вышла не в тот выход. Дети, все трое, совсем не ругались. Пришлось бежать через дорогу. Алеша замешкался, и я материнской рукой толкнула его под троллейбус, глупо пошутив: -- Тебя никогда не толкали под троллейбус? -- Нет, -- он сказал на той стороне улицы, -- но видишь, ты не успела. Я просто хотел подождать, когда он подъедет ближе. Мы пошли по вечно забываю какому теперь переулку (Каледин говорит, Спасо-Задрищенский), раньше это была улица Маркса и Энгельса, к школе номер 57. В гардеробе номерки и работает уборщица. Она все знает: "Надо было в четыре приходить!" -- и какая-то подозрительно добрая. Не бывало раньше таких уборщиц.
И еще вот чего не бывало. Школьники на лестнице, направлявшие малышей в отведенные им кабинеты, родителям велели идти в актовый зал. В актовом зале было до черта так называемых родителей. Читал им (нам) речь не Борис Михайлович Давидович, а Лев Давидович Альтшулер, что отнюдь не одно и то же. Этой неожиданности я обрадовалась.
Говорил он, однако, по сути вещи похожие. Что-де работают здесь с мыслью набрать профессиональный класс, что на сторону - на филфак, например - идут единицы, а двадцать человек из класса получаются математики (физики). На вопрос, как оно с биологией, как в обычной школе или поинтереснее, отвечал чьей-то маме: от учителя зависит, но он и сам бы не приветствовал, если бы в его классе детей слишком нагружали биологией (как это, нагружали?). Когда же им, говорит, математикой-то заниматься? Говоря все это, впрочем, имел вид хорошего человека, каким и является. Компьютерные игры очень ругал. Но это традиция.
Потом он договорил и направился в классы, где шла письменная для чего-то работа; по дороге меня увидел и поцеловал, и я его тоже поцеловала. Хорошего человека зачем не поцеловать, всегда приятно.
А я пошла вниз, к ****, мимо женского туалета, построенного на месте ее подсобки. Не то, чтобы она меня узнала, но не удивилась. Недавно делала операцию на глазах, теперь у нее искусственные хрусталики. Она изготовляла обложки для контурных карт, а мне дала атласов для раскрепления скрепок, вынимания карт и последующего их скрепления. Я уколола палец и контурные карты замазала кровью, но не слишком.
Но перед тем мы вышли покурить: "Теперь мы в кабинетах не курим! Видишь, какой здесь хороший воздух!" -- на черного хода лестницу. Я расспрашивала, она не торопилась с ответами, но все-таки рассказала разного, чаще всего добавляя "это между нами", так что и не запишешь. После ее рассказов я ночью не заснула от злости, от чего и пострадала в последующие дни, и вот записала бы, да нельзя. А в целом, с купюрами, разговоры обычные.
- Теперь, кажется, идеология сильно изменилась? Я вот слышала, что посторонние дисциплины мешают школьникам заниматься математикой. - Да, теперь мешают. И это дурная идеология. - Она исходит от Б. М.? - [...]. Что-то в этом могло бы быть, хотя в целом это неправильно. У меня в классе всегда были люди с повернутыми мозгами, математики, ну, как я себе говорила, от бога, они могли быть неспособны к другим предметам. Я к ним никогда и не приставала. Но сколько их, на класс один-два, если вообще есть - ведь не больше. А остальные просто способные люди, и им никак нельзя закрываться от мира. Недостаток адекватности и образования им будет не на чем вынести. (Кроме, добавим в скобках, довольно жалкого с виду, ибо ничем не обоснованного, снобизма.)
[...]
- Я договорилась с директором школы, чтобы нам повесить в коридоре карту. На перемены детей выгоняем, когда же им карты смотреть? Пришла, как идиотка, между прочим, в свободный день, сагитировала еще одного учителя географии, он пришел тоже. Мы разложили карты, стенды. Пришел Б. М., говорит: "Что это такое?" -- "Это, Б. М., географическая карта." -- "Вешайте у себя в кабинете! Советский Союз? Такой страны нет." -- "Это государства такого нет. А страна осталась." -- "Ничего не знаю. Кто вам разрешил это вешать?" -- "Менделевич." -- он спрашивает тогда: "А кто такой Менделевич?" -- "Менделевич, -- говорю, -- это директор школы." Но он сказал -- нет; школу запираем; я прошу: "Оставьте ключ!" Ничего не оставил, вместо того вздумал на меня наорать.
Были еще истории про маленькую школьницу, которую чуть не выгнали за то, что являлась на переменах в параллельный класс: "Рано еще гулять!" (Девочка не поняла, в чем провинилась, но рыдала вместе с родителями), и о том, как учителей на пенсию выгоняют. Ее тоже начинали было выгонять. "Дочка мне сказала - мама, ты ведь там теперь национальное меньшинство. Я стала думать. Но оказалось, что Б. М. хотел выгнать и Рыбкина, то есть, признак не тот. Тогда я стала копаться в себе, как положено русскому человеку..." (Рыбкин, по-моему, мудозвонец - Ю. Ф. - но по национальному признаку отвечал сообразно: "Боря, сначала ты уйдешь, а потом я уйду.") Прочие истории, кажется, запретные все.
Потом я посмотрела еще на Л. Д. и встретила детей. Каждый из троих решил почему-то 6 задач из семи. Получив Число Зверя, поехали по домам. |
|
|