| отечество или корпорация |
Sep. 1st, 2007|02:05 pm |
Большинству людей -- из тех, кто вообще об этом
задумывался -- матшколы кажутся уродством.
Быть может, не как затея, но как результат.
Говорят об остром чувстве клановости, раздражающем,
как резкий запах; о снобизме, странно контрастирующем
с общеобразовательной серостью и узостью сектора
доступных матшкольнику понятий. Говорят о том, что
мозги у матшкольника промыты, а в ухе банан.
Есть также мнение, что все матшкольники -- евреи.
В мое время девушка из "простого" класса пришла
подавать документы в пединститут со значком "57"
на груди (такой уже начали выдавать всем выпускникам).
Ей сказали с укором: "Девушка, зачем же так
афишировать свою национальность?" Она не сразу
поняла, о чем речь, потому что не думала об этом
раньше, будучи совершенной славянкой. Сейчас в
57 школе почти нет евреев; как мне объяснил
один из преподавателей (как раз еврей), они
уехали, наверное, или ушли в финансовую академию.
Но дело не в крови, а в упомянутом чувстве
клановости; по нему и судят.
Тень Пушкинского Лицея нависла над проектом
"спецшкол", простерла над ним не то лебединые,
не то совиные крыла. "Куда бы нас ни бросила
судьбина, и счастие куда б ни занесло, все те
же мы: нам целый мир -- чужбина, Отечество нам --
Царское Село."
Матшкольники -- это малый народ.
Сейчас, на волне эффективного хозяйствования,
возникают человечки с идеями "корпоративной этики"
(вроде двух недоумков, которые сочинили в том году
печально известный "меморандум"). Если они приживутся
на данной питательной среде, "отечества" станут
образовательными корпорациями типа "альма-матер".
Более или менее ясно, что это будут за учреждения:
там ничему не нужно будет учить, кроме лозунгов
преданности корпорации; это место, где будущие
чиновники/бизнесмены (в зависимости от текущей
внутриполитической парадигмы) заводят полезные
и надежные знакомства. (На том же принципе --
друзей детства нельзя обманывать, значит, им
можно доверять -- работает Harvard Business
School, хотя там, возможно, еще и учат
каким-нибудь важным для финансиста предметам:
гешефтам или махинациям.)
В такую эволюцию спецшкол многие верят, и даже
некоторые сомневаются -- а вдруг так и нужно?
НАШИ, например, существуют именно как такая
корпорация. У них нет общих интересов (как
и вообще каких-либо интересов, кроме тусни и
сытой карьеры), их объединяет идея сплоченности и
поддержки верховной власти. Сколько-нибудь
влиятельная оппозиция власти может состоять только
из такой же бездумной тусни, которой не жаль
никаких "прав" или "свобод" ради сытой карьеры --
но с сильным элементом взаимовыручки. Нужна же
нам оппозиция?
Трудно сказать. Если двум самым тупым терминаторам
дать по лазерной пушке и заставить сражаться между
собой, больше они народу положат или меньше,
чем если по одному?
Воздуху с натуги попортят столько же.
У меня есть знакомый химик, отличный ученый,
давно уже живущий в Америке. Из Москвы он уехал
лет двадцать тому, и с тех пор ни разу не приезжал.
На вопрос "почему" говорит -- единственное место
и время в моей жизни, когда я был счастлив, это
57 школа; там, наверное, все уже не так, а я не хочу
разочаровываться.
Если подумать, тоже уродство. Как это -- единственное?
А наркотики секс, любовь, веселые студенческие
игры, иные удовольствия? Что, "это" лучше?
Не следует, однако, недооценивать радости
социализации и домашнего уюта в информационном
пространстве для людей умственного труда. |
|