Два предания
(Еще одна черновая публикация на правах рукописи, с милостивого согласия автора, спровоцировано вот этим)


Мысли эти навеяны появившейся некоторое время назад в газете “Завтра” статьей “Грозный, но не святой”. Автор ее - наш знаменитый церковный историк отец Макарий Веретенников, его научный и духовный авторитет побудил меня особенно внимательно отнестись к его работе. В своей статье авторитетнейший современный церковный историк утверждает новое историческое предание, принятое теперь среди номенклатуры Русской Православной Церкви.

Почему я пишу о номенклатуре? В последнее время во всевозможной полемике вокруг неоднозначных событий современной жизни и истории все более определяющим для церковного народа мнением становится озвучиваемое церковными СМИ “мнение священноначалия”. Это не соборное мнение всех епископов или всего духовенства Русской православной церкви. Это мнение людей, получивших нынче от кого-то лицензию на выступления под именем “священноначалия” и от имени “священноначалия”. Не все из них важные иерархи, не все даже имеют священный сан. Их объединяет общая вера одному и тому же преданию...

Видимо, дело обстоит так, что цель этой новой номенклатуры - сделать свое предание общецерковным. Именно эта задача нынче и выполняется, причем искусно и постепенно, так, чтобы церковный народ и духовенство не смогли заметить неладного и соделываемому противустать. Большинству скоро останется только смириться с совершившимся.

Что же это за новое предание такое, откуда оно взялось?

Дело в том, что существуют два исторических предания, две традиции понимания духовных и исторических судеб России. Одного Предания придерживаются только православные люди, ревнующие о вере и спасении себя и ближних. Другого предания чаще всего придерживаются люди, для которых главное - преуспеть в мiре сем. Поэтому назовем первое предание “православным”, а второе - “преданием мiра сего”.



Прекрасно и гармонично все, созданное в вере и с молитвой. Неотразимая красота русских деревень и городов, храмов и монастырей в том, что они не нарушают дивную гармонию окружающего их Божьего мира, а совершенно органично встраиваются в нее, принадлежат ей, как бы увенчивают ее. Как подобная гармония достигается?

Человек православно (т. е. право) славящий Бога, славит Его всеми делами своими, и когда пашет, и когда строит, и когда сражается, положившись на волю Божию, с молитвой в сердце и на устах. Он просто не может сотворить Богу неугодное и чуждое.

Столетиями русский народ во всем предавался Богу Истинному, и потому становился как бы Его сотворцом и соработником. Вера православная вдохновила русских жить не разрушая, не нарушая, а утверждая несказанную красоту Божьего мiра.

Светится небесным светом великий храм Покрова на Нерли, обороняя своей Святыней древний рубеж Владимирской Руси. Он скромен, но прекрасен и величествен, он увенчивает собой дивный уголок русской земли, вечное ковыльное поле, купы древних суровых дубов, ласковые воды рек, сливающихся у его основания.

Русский православный человек, волею Божиею, так возводит храм в Божием мире, что ощущается всей душею: этот храм не чужд первозданному Божьему творению. Он его продолжение, он его развитие и он его увенчание.

Но никак не простая архитектурная постройка, объект недвижимости, гора кирпичей.

Так и Россия, Святая Русь, есть не какая-то там страна или территория, а плод многовекового соработничества Господу православного русского народа. Российское православное Царство - Империя - это не просто государство, одно из многих, созданное теми или иными историческими катаклизмами. Нет, это единственное после падения Восточной Римской Империи государство, созданное напрямую по Воле Божией, по Божьему неизъяснимому плану и замыслу.

Не зря Господь дал ей величайшие и прекраснейшие и богатейшие пространства: Россия стала свидетельством присутствия Божьего в мiре, Его щитом и Его мечом. Русское православное царство так же прекрасно и неодолимо, как сам мiр Божий, как горы и океаны, как леса и моря, оно может погибнуть, но с ним погибнет и мiр.

Православный народ верил в это и знал это.

И не было для православного русского человека ничего драгоценнее и прекраснее его Родины. И справедливо, ибо в мiре Божием ничего драгоценнее и прекраснее ее не было на самом деле.

Потому и творил православный русский человек волю Божию, созидая, укрепляя и обороняя Святую Русь - великое Божие сокровище, забывая про страсти и похоти, про карьеру и богатство. Потому была Святая Русь никакими силами мiра сего непобедима.

Вот православное предание отечественной истории - если хотите, православная историософия.


Посмотрим теперь, как появилось и вошло в силу “предание мiра сего”.

Святой Руси нужно служить, служить всей жизнью. Служат ей все: от Государя до пахаря. Но ничего подобного Святой Руси нет в мiре - потому и нигде от людей не требуется подобной самоотверженности.

В остальном мiре люди служат только себе и во имя себя, создают состояния, делают карьеру, и плевать им на веру, на судьбу своего отечества и народа. Это замечали многие русские люди, глядя, к примеру, на соседнюю Польшу, и начинали тяготиться своим Державным служением.

«Как было бы здорово служить только себе!» - думали они. – «Тем более, что Господь дал Руси столько земли и богатств...» (дал на то, чтобы ей выстоять одной против всего мiра, свидетельствуя и утверждая в нем Православную Веру). «А если это все пустить на частные нужды...»

Думая так, добиваясь этого, тяготящиеся служением начинали Святую Русь ненавидеть. Они возмечтали погубить ее, расчленить и урвать свой кусок. Они начинали ненавидеть и того, кто нес самое тяжкое и страшное служение на Руси - ее Государя.

Ненавидеть Россию, и Государя, и православную Веру, побуждавшую к служению Отечеству, начинали люди, ориентированные в жизни на воплощение своих страстей и похотей. Естественно, что такие люди становились “своими” для Западной цивилизации, основанной на служении индивидуализму и поклонении страстям человеческим. С Запада получали они помощь и поддержку, и руководство. И сами в долгу перед Западом не оставались.

Они понимали что полностью воплотить свои вожделения они могут, только погубив Святую Русь и отдав ее в рабство иной цивилизации. Так из ненавистников-теоретиков, они становились Иудами-практиками.

Как известно, падший человек любит того, кому благотворит и ненавидит того, кому сделал зло. Так что, чем больше изменники вредили России, тем больше они ее ненавидели...

Ненависть, со временем, превратилась у них в этакую веру наоборот. Она объединяет их, по ней свой узнает своего. Их ненависти уже не нужны причины и поводы: коли нет их - они тут же измышляются.

По ходу истории те, кто любили Великую Россию, гибли за нее. А те, кто ее ненавидел, - выживали, создавали состояния, имена, научные школы. Ненавистники стали чуть не большинством народа, ненависть к России стала обязательной идейной базой, для большинства историков и писателей, экономистов и политиков. Жертвенная любовь к Родине в их кругу оценивалась как явление болезненное, как умственная патология, опасная и заразная.

Ненавистники Святой Руси - не какие-нибудь чудища, они, как все, ходят в Церковь, считают себя вполне достойными русскими людьми. Их можно понять, можно простить, как можно понять и простить каждого, не сумевшего обуздать свои страсти и похоти, повергнутого ими.

Но людям православного Предания, Предания жертвенного служения, нужно отдавать себе отчет, что эти ненавистники, кем бы они не были, кем бы они себя не считали - люди иной веры. Им ненавистно то, что для нас свято, они чают уничтожить то, для защиты чего мы готовы умереть. И не только чают, но и деятельно уничтожают.

Вот их историческое предание, согласно с которым строится их мышление:

- Нет никакой особой Русской миссии в этом мiре, нет никакого русского величия, тем паче нет никакой русской исключительности. Те, кто следуют этому имперскому бреду - враги и преступники. В случае их торжества “удерживающий” не даст нам полностью самореализоваться. Империя подчинит и раздавит наши драгоценные индивидуальности. Потому для борьбы с нею и с ее слугами все средства хороши.

Чтобы устранить саму опасность Великодержавного возрождения, следует как можно быстрее разрушить все атрибуты великодержавности. Россия должна стать обычной, “нормальной” страной, и чем меньше она будет - тем лучше.

Ненавистники понимают, что для достижения этого придется пожертвовать большей и лучшей частью русского народа. Гибель, при реализации их планов, большинства наших собратьев, ненавистников не волнует, а то и радует.

До последнего времени православная Традиция во многом оставалась официальной традицией Русской Православной Церкви Московского Патриархата, подавляющей части ее духовенства и церковного народа. Но за последние несколько лет официальной традицией тех, кто сегодня от имени священноначалия выступает от лица Русской Православной Церкви стала “традиция мiра сего”.

Ими взят курс на встраивание, втискивание Русской Церкви в “сообщество цивилизованных народов” любой ценой. Если этому мешают вероучение, если мешает Предание - они готовы забыть его или изуродовать, отсечь мешающее им. Если им мешают верующие - они готовы игнорировать их голоса, а то и отсечь их как раскольников.

Видимо, где-то кем-то им дана гарантия того, что церковная номенклатура даже при полном разложении Русского государства, при гибели девяти десятых его населения сохранит и умножит владения и привилегии.

И вот, сегодня они предлагают нам свое предание как истину в последней инстанции.

Их задача, в частности, состоит в том, чтобы лишить историю Святой Руси исключительности, признать ее частью (и частью неудачной) всеобщей истории «цивилизации». Реформаторы призваны истолковать ее, используя общепринятые в “цивилизованном мiре” (в который стремится вступить новая Россия) ценностные клише – лицемерный гуманизм, политкорректность, ненависть ко всему традиционному, ненависть ко всему, что мешало или мешает или может помешать созданию “всемирной цивилизации” - к примеру, к традиционной Русской государственности и русским Государям.

Пока нельзя сказать о том, что ценности “цивилизованного мiра” стали своими для большинства русских иерархов, священства и мирян. Но они исподволь предлагаются им в качестве взвешенного и беспристрастного, на первый взгляд, мнения, на первый взгляд независимых церковных экспертов, одним из которых и является о. Макарий..

Стоит вдуматься в то, что он пишет.

Отец Макарий утверждает, что мы живем эпоху, схожую с эпохой первосвятительства святого Митрополита Макария - то есть, с серединой XVI века. Эпоха первосвятительства святого Макария и наше время являются временами жестокой борьбы за существование Третьего Рима – объединенной Москвою единой Святой Руси.

Однако русскому церковному историку и православному батюшке нужно вдохновляться каким то уж очень лукавым духом, чтобы говорить о тождестве эпохи торжества веры и создания объединенного правой верою государства и ...эпохи его погибели.

Эпоха митрополита Макария была временем торжества русской Государственности, временем борьбы победоносной. Нынешние времена - времена гибели идеи великорусской, святорусской, торжествовавшей при святом митрополите. Нынешние времена – тоже эпоха жестокой борьбы. Сегодня ненавидящие Россию и Русских мiровые управители борятся с пассивно сопротивляющимся, но судя по всему обреченным русским народом. В результате этой борьбы должны погибнуть без надежды на возрождение и традиционная русская государственность и сам русский народ.

Но для отца Макария что создание Единой Руси, что ее гибель процессы второстепенные и не характерные, как для 16 века, так и для последнего десятилетия. Эти мелочи его не касаются совершенно. Он предлагает нам идею о том, что мы живем чуть не во времена торжества Святой Руси, благодаря прошедшему в 2000 году Юбилейному Архиерейскому Собору и канонизации им Новомучеников и исповедников Российских.

Хорошо, пусть так.

Действительно, святитель Макарий тоже прославил сонм общерусских святых. Он объединил почитавшихся в различных княжествах городах и обителях угодников Божиих в единый общерусский лик и утвердил его общерусское почитание. Событие это, бесспорно, великое: великое торжество, духовное свидетельство единения Православной Руси.

Но вот не было никакой тогда «канонизации» (как ее предлагает нам понимать о. Макарий). На его беду, даже слова такого в церковно-славянском языке нету. Митрополит Макарий ни своей властью, ни властью Собора не провозгласил никого святым. Митрополит Макарий собрал русских святых в единый лик и вместе с Соборами утвердил их всеобщее почитание.

Что же подобное этому торжеству находит отец Макарий в канонизации лика Новомучеников и исповедников Российских юбилейным Архиерейским Собором 2000 года?

Отец Макарий предлагает читателю понимать дело так, что на этом Соборе произошел некий акт, после которого наши Новомученики стали святыми, и в этом усматривать наше великое торжество. Не произойди этого акта - не стать им святыми, не было бы и торжества.

И этот акт, и подготовительные к нему работы есть великий дар «Отцов Собора» «полноте Русской Церкви», призываемой теперь к «усвоению его [этого дара] плодов».(Цит.о.М). Благодаря этому дару, мы как бы вернулись к самым светлым временам нашей истории.

Но это не так.

Этот “великий дар” всем нам (а вместе с нами и святым Новомученикам, видимо, кротко ждавшим у закрытых райских врат решений комиссии митрополита Ювеналия) принесли отцы и владыки, которые совсем недавно в подавляющем большинстве своем по долгу службы публично отрицали не только святость Новомучеников, но и само их существование. Мало того, почитатели святых Новомучеников именовались ими раскольниками или сектантами и сурово преследовались.

Вольно же отцу Макарию считать великим историческим торжеством то, что наши “честные отцы” и владыки наконец разрешили нам почитать Новомучеников, и даже открыли им, по его мнению, врата Царствия Небесного, признав их святыми.

Но ведь церковный народ, священство, да и сами архиереи в большинстве своем почитали Новомучеников и Исповедников и до Собора. Мало того, есть надежда, что их будут почитать в Русской Церкви, даже если десять Архиерейских Соборов на основании каких-нибудь новых открытий «комиссии по канонизации» это почитание отменят или даже воспретят.

Поэтому на Юбилейном Соборе произошло всего лишь то, что архиереи, наконец, публично и соборно признали, что Новомученики и исповедники Российские и для них также являются святыми. Признали последними из церковного народа.

И очень грустно, что на это признание у них ушло так много лет. Великим духовным событием было бы покаяние отцов и владык перед памятью Святого Государя и сонма страстотерпцев. Ведь эту память им по долгу службы, как они его понимали, долгие годы приходилось в лучшем случае игнорировать, а в худшем - хаять и поносить.



Умилительным актом стало бы хотя бы временное снятие ими своих властных полномочий, после всенародного прославления Новомучеников, как плод этого покаяния.

Я уверен, что Поместный Собор с любовью бы возвратил им их все. Но при этом исчезла бы та внутренняя двусмысленность, когда о прославлении Государя докладывает тот, кто прославлял революцию, и почитание мучеников утверждает тот, кто всему мiру рассказывал о том, что никаких гонений на веру никогда не было.


Ничего этого не было.

Юбилейный Собор прошел в стране разлагающейся, пронизанной наглым и торжествующим пренебрежением заповедей Божиих. Ничего общего со временами святого митрополита Макария, временами торжества духовного и государственного объединения Святой Руси, в обстоятельствах нашей сегодняшней жизни нет и быть не может.

И что же? Архимандрит Макарий призывает забыть об этом, радоваться и торжествовать. Что ему, существует Россия или нет, жив ли православный народ русский или нет? Как понимать его безразличие к судьбам Святой Руси? Научная специальность о. Макария - времена святого Митрополита Макария, времена создания Святорусского царства, могла бы вызвать у него неравнодушное отношение к гибели этого Царства.

Как же его понимать?
Чтобы его понять, стоит принять во внимание следующее:


Позиция церковной номенклатуры в спорах вокруг ИНН, вокруг почитания русских государей (дело не только в Иване Грозном: подобно благоверным Византийским государям, должен быть прославлен и лик благоверных Российских государей. ниже) очень показательна.

Она не просто давит “несанкционированную активность”, что было бы для нее логичным и понятным. Она как бы закрыла книгу традиционного православного Предания, закрыла ее и спрятала под спудом. Теперь в ее руках какой-то яркий, веселый, беззаботный комикс, который и предлагается нам в качестве нового предания. В нем говорится, что жизнь прекрасна и удивительна, что Страшный суд откладывается на неопределенное время, что все идет по плану и если что-то и гибнет - так это не больно, а вполне закономерно и правильно.

В одной из газет недавно маститый телевизионный гуру поведал, что телевидение переходит нынче к новой методе показа реальности: “...мы все больше скатываемся в буржуазность. Что подразумевает отсутствие в эфире того, что пугает, или того, что совсем непонятно. Все должно быть интересно, забавно. Сейчас все работают по кальке”...

Какое замечательное слияние в одном предании столь противоположных, на первый взгляд, структур: телевизионной и церковной номенклатуры! Какая отеческая забота о нас! Все прекрасно, все замечательно, а почтенный отец диакон Андрей Кураев, вкупе с почтенным отцом Иваном Охлобыстиным, подбавят интересного и забавного. “Смеяться, право, не грешно”.

Итак, церковная номенклатура перешла к преданию мiра сего. С ее согласия и с ее помощью, хозяевами современного мiра русская Церковь определенно отнесена уже к структурам, призванным расчищать информационный горизонт от страшного и непонятного и радовать электорат развлекательным информационным продуктом.

При этом у церковных учреждений отнимается даже тень независимости. Согласно новым порядкам, земля, которую занимают храмы и монастыри, их хозяйственные угодья не могут более использоваться ими на основании прежней передачи «в бессрочное и безвозмездное пользование»: в новых законах такого статуса у земель нет. Земли должны быть либо собственностью, либо их требуется арендовать у государства. Получив земли и строения в собственность, церковные учреждения будут вынуждены уплачивать высокий налог. Или им придется постоянно вымаливать себе льготы. Согласившись на аренду, пусть в начале даже и безвозмездную, церковные учреждения попадают в зависимость от арендодателей и будут вынуждены выпрашивать у них продления льготных условий аренды. Так что зависимость Церкви от государства получается даже более тяжкой, чем в поздние Советские времена.

Это говорит о том, что последствия Иудиного греха предательства Священного Предания для церковной номенклатуры уже наступают. Печальнее всего, что номенклатура не просто сама отказалась от православного Предания, но и соблазнила на это многих и многих. Сколько новообращенных ни о каком ином предании, кроме предания мiра, даже не слышали!

Так что небольшая статья отца Макария - явление знаковое, она служит знаком приближения духовного перерождения Русской Церкви. Помнят ли авторы и исполнители этого перерождения, что, по словам кроткого Спасителя, лучше было бы им быть вверженными в море с жерновом на шее?