| Есть три эпохи у воспоминаний |
[Jan. 13th, 2009|12:13 am] |
В результате обмена репликами с ![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo-lj.gif) green_hairs@lj об отношении к уходящему вообразилось мне, что у отношений с прошлым на протяжении жизни (по крайней мере, насколько я могу об этом судить на материале собственной) случается три этапа. С неизбежными огрублениями, они выглядят примерно вот как.
В начале жизни прошлое в целом, прошлое как таковое, в том числе и собственное, обыкновенно не чувствуется ценным (по меньшей мере – любопытным). В моём случае почему-то было несколько иначе, ума не приложу, почему. Одним из самых сильных, до болезненности, детских чувств, причём совсем ранних, ещё дошкольных, было острейшее и беспричинное сожаление о том, что «этого больше не будет». Даже не чего-то моего или со мной связанного, что было бы ещё понятно, а – вот этого осеннего дерева, вот так падающего света, вот этого стечения обстоятельств и сложения предметов, вот этого места, в которое я больше не вернусь – неважно, что у меня с ним ничего не связано, но не вернусь же никогда! Однако такое бывало, скорее, приступами. А в целом жизнь чувствовалась как некое «всегда», к самым существенным чертам которого принадлежала глубинная неизменность. Да, было жаль преходящего, этих эфемерных, хрупких чешуек на надёжном хребте бытия, но само-то бытие было, разумеется, незыблемым.
Во всяком случае, начальную эпоху жизни я заканчиваю – и начинаю следующую - там, где появляется систематическая, душеобразующая тоска по прошлому - прошлому как таковому, всему-подряд, в целом и в мелочах (каждая из которых, мнится, имеет самое существенное отношение к целому) уже за то, что оно было и больше не будет, - и начинается систематическое же его открытие, восстановление и удержание. У меня переход от первой эпохи к следующей занял примерно лет семь – с семнадцати до двадцати четырёх (когда я, вдруг обожжённая осознанием невозвратности и особенности детства, начала писать о нём воспоминания, зная, что и такого восприятия ушедшего, как сейчас, у меня тоже никогда больше не будет). На протяжении всей следующей эпохи исчезающее хочется сохранять (в острых случаях, к которым смело могу причислить собственный – всё, вплоть до автобусных билетов: не всех подряд, конечно, но образчиков – потому что в них время). Весь этот период – в молодости сильнее всего, потом мягче, но всё-таки тоже – мучает чувство, что непременно что-то надо делать с уходящим временем и с собой в нём, и ни за что нельзя при этом ошибаться, нельзя растрачивать себя на случайное, неважное, ложное: всё сделанное – как и несделанное - «затвердеет» и потом будет управлять нами. Я бы назвала эту часть жизни «временем несвободы от времени».
А потом кончается и это – наступает другая эпоха.
И в этой эпохе мы прошлое от себя начинаем отпускать. От него (а потихоньку и от себя) хочется освобождаться. Это начинает происходить, по моим наблюдениям, примерно в начале «сороковых» годов. Ослабевает «сохранятельский» зуд. Уже не хочется записывать дни, какими они были, просто ради того, чтобы хоть так сохранять их живыми (а я этим стала заниматься очень рано: прекрасно помню, как в шестом классе убила целый урок геометрии, подробно описывая – с другой стороны тетради - то, как за окном тёмное зимнее утро становилось днём. Это казалось жгуче-важным. Кстати, я по сей день жалею о том, что ту тетрадку меня как-то угораздило выбросить вместе с другими: очень любопытно было бы перечитать. Эпоха ничего-не-выбрасывания в отношении исписанных бумажек наступила заметно позже). Может быть, потому, что ослабевает связь между прошлым и нами? Отчасти, скорее всего, и так. Но отчасти и потому, что эта связь делается другой.
Отпускание прошлого и его деталей сопровождается ещё и чувством, что всё исчезающее всё равно в некотором смысле никуда не исчезает: хоть бы уже потому, что оно оставляет в нас след, и этого не только предостаточно, но даже и избыточно. Deus, как водится, conservat omnia.
Я бы сказала, третья эпоха отношений с прошлым характеризуется тем, что, отпуская его от себя, не цепляясь за него, мы тем не менее чувствуем, что вот оно всё здесь – рядом. Стоит цельным куском. Что всё преходящее и уходящее проходит только затем, чтобы остаться.
Может быть, потом будет ещё и четвёртая эпоха. Никак не исключаю. |
|
|
![[info]](http://lj.rossia.org/img/imported-profile.gif){kind=small}