пора меж рясой и копытом
В самолете я был в числе тех хитрецов, которые не стали садиться на свои места, а дождавшись, пока все рассядутся, пошли искать уголков поудобней. Я выбрал себе место в первом ряду после прохода, где можно было вытянуть ноги: все-таки 7 часов полета, а про тромбозы ходят страшные медицинские байки. Через проход сел симпатичный в оранжевой рясе (тоге? сари?) кришнаит, молоденький, бритый и в очках. На коленях у него помещался ноутбук. Слева от меня, через кресло, пристегивался третий сообразивший о преимуществах 27-го ряда - загорелый, в футболке с индо-транс-рисунком, с отстраненным лицом, явно персонаж гоа-тусовки. Я почувствовал его желание дистанции и, что греха таить, испытал сильное ответное желание ее же.

Зато с улыбающимся адептом сознания Кришны мы разговорились. В минуты взлета к нам присоединилась стюардесса, складной трон которой оказался как раз к нам лицом.

Наш разговор сдрейфовал к теме древности индийской цивилизации, а затем коснулся невозможности датировки возраста земли. Тут бы мне, на красной лампочке "датировки", и прикусить язык - но я не удержался и возразил, что науке точно известен возраст Земли.

-Это всего лишь версии, - возразил тот.
-Но принятые в научных кругах, возразил я.
-Как можно доверять науке? - отвечал он - она не может ответить на главный вопрос: зачем?
-Она и не задается таким вопросом,- защищал я науку,- осознавая, что не может ответить, она собирает эмпирические данные, и таким образом честна.
-И что толку в этих эмпирических данных, когда они ни на что не отвечают?
-Мы таким образом все более точно можем определять границы нашего незнания,- боролся я,- и все более точно ставим вопрос, на который не получаем ответа.
-Науке 250 лет, а она не ответила ни на один вопрос.
-Вот посмотрите, мы взлетаем (самолет как раз взревел двигателями, и рванул по полосе) - это же невозможно себе представить, какое это чудо! И это ведь эта наука и придумала!
Тут я попросил разрешения прерваться, чтобы отдаться этому мгновению взлета.
-Боитесь?- спросил меня кришнаит.
-Нет, это такое ликование всегда во всем теле.- признался я.- Всегда сносит крышу в этот момент, когда нас подхватывает как щепку, причем созданное нами же. Правда ведь, к этому не привыкнешь? - спросил я стюардессу, невозмутимо глядевшую мимо нас и иногда рассматривавшую свой поцарапанный ноготь.
Та пожала плечами:
-Вы, наверное, редко летаете.

Через час, когда она провозила мимо гробик с едой и спрашивала, кому что, я услышал ответ: "мы не едим пророщенного зерна после захода солнца" - и подумал, какое количество суеверий может спокойно вмещать современный получивший хорошее образование человек, и как при этом он не может ужиться именно с непререкаемыми данными естественных наук.

За повозкой с едой растерянно гарцевал застрявший индиец. Когда чемодан продвинулся вперед, он решил пройти через нас к второму проходу. Я поджался и пропустил его - увы, мой сосед слева, вытянувшись и закрывшись пледом, спал. Индиец как-то прижался к спинке и пополз через русские ноги, об них, в силу малого роста, хорошенько обтеревшись. Мой сосед пробудился и досадливо и брезгливо ткнул в индусскую спину рукой: "ask!" (в следующий раз спрашивай разрешения!), и потом, нахмурившись, сел уже иначе, перекрестив ноги и уперевшись бамшмаками в спинку кресла, чтобы были повыше. И тут я увидел, что носки его мохнатеньких башмаков были раздвоены и представляли, о ужас, точную копию козлиного копыта.

Мне стало и смешно и страшно - я сидел как в точке равноудаления между сциллой и харибдой, между темным мракобесием и жизнерадостным язычеством, в ночной поре меж рясой и копытом. Сидел в небесной колеснице, созданной светлым умом и жарко и скоро и весело все эти суеверия несущей.

ЗЫ
Добравшись домой и проглядев почту, я залез в жж. И первым же постом в френд-ленте я увидел лицо моего парнокопытного соседа, который оказался автором бестселлера о гоа-культуре. Признаюсь, мне стало грустно, что об Индии пишет человек, не заметивший, что в этой стране нет даже понятия об обиде тесноты - никто никого не учит в очередях, никто не отстаивает свою территорию,- просто по причине отсутствия этой абстрактной своей территории.