У нас в Оротукане лагерь существовал до начала 60-х. И у нас значительную часть жителей посёлка составляли освободившиеся, в том числе и мой отец. Выходцы, практически из всех республик и областей. География страны была представлена практически полностью. И о том, что в человеческом общежитии существует такое понятие, как "националный вопрос" мы (дети, выросшие в таком интернационале) получали, как правило, закончив школу и уехав на "материк". Так же, как и представление о том, что происходило непосредственно в нашем посёлке пару десятилетий назад. Я уехала в 72 году и до этого ни единого раза не слышала от взрослых ни слова, ни намёка. Да, мы знали, что был лагерь, но нам давали понять, что там сидели исключительно нарушители уголовного кодекса. До сих пор не могу постигнуть до конца, каким образом взрослым, каждый третий из которых сам прошёл через этот ад, удалось совершенно исключить тему сталинских репрессий из нашей жизни. Тотальный заговор молчания. Всё приходилось реконструировать позже. На расспросы отвечали неохотно. Но счастливое, безоблачное детство нам обеспечили. Может быть они были правы.