Копирайт и коммунизм
Лекция tiphareth@lj в «Живом уголке» (отличный некоммерческий проект - посмотрим, насколько живучий) об анти-копирайте нарисовала весьма апокалипсическую картину «будущего с копирайтом», которой позавидывал бы Оруэлл: захватывающие весь мир под свой контроль корпорации, готовые арестовать младенцев за распевание песенок о Микки Маусах, а также устанавливающие камеры слежения в спальнях граждан для предотвращения компьютерного пиратства. В случае же, если копирайт будет отменен, довольные творцы на добровольных основах будут бесплатно ваять гениальные произведения, и будут бедны, но счастливы. В лекции было мало наукообразного анализа, но было много весьма популистских примеров (многим из которых верится с трудом). Иногда было не очень понятно – то ли система копирайта разрушится сама (вот, смотрите, звукозаписывающие компании и Голливуд несут убытки), либо напротив – все закопиратизирует. И все же.
Этой лекции воспоследовала довольно любопытная дискуссия. Жаль, конечно, что на ней не было «стороны ответчика» - хотя бы одного человека из этих мифических злобных софтверных корпораций, юридических агентств или других держателей копирайта. Не было, похоже, даже ни одного писателя или музыканта, который имел дело с охраной своих прав. Но и те, кто был, сумели сказать свое слово.
Первый вопрос – правомерность копирайта как такового. Тиражирование информации производится с близкими к нулю издержками. Т.е. компании, владеющии копирайтом, имеют непропорциональный рост прибыли при продаже дополнительных копий интеллектуального продукта, increasing returns. Именно это ведет к монополизации информационных рынков. Если предположить, что информация исходно не стоит ничего (принимаем платоновскую философию, при которой идеи существуют вечно, а творцы только медиумы при их трансляции), то система информационного капитализма рушится, и монополии больше не страшны.
Второй вопрос, смыкающийся с первым – если копирайт отменен, то отменена возможность творца на компенсацию его творческих усилий. На оценку их социумом с точки зрения «прагматической полезности» (о чем я недавно писал по поводу «любви к деньгам»). Соответственно, творец не несет никакой общественной пользы (или пользу всеобщую, которую оценить никак нельзя) – и любой специализированный интеллектуальный труд оказывается бесправным. Кроме писателей, художников и программистов, к слову, есть также менеджеры, журналисты, финансисты, юристы и проч. – люди, создающие определенный интеллектуальный продукт на потребу корпорациям. Почему они приносят пользу (и получают ставку), а творцы – нет? Если у нас имеется система «бесплатных художников и платных юристов», то воспроизводится современная Россия, где любое искусство и любая наука – хобби. Если же, как предлагает tiphareth@lj, обратиться к опыту Англии, где творцам дают деньги на возможность творить (тут он немного путался, ссуду или грант), то эта система либо будет abused (появится много как-бы-творцов, а по сути – «зайцев»), либо ее будут искажать всякие худкомиссии, решающие, кто есть творец, а кто не творец (и воспроизводится вариант СССР 70-х).
Не знаю, что вынес из этого tiphareth@lj, я же вынес следующее. Внутри системы рыночных отношений, где есть рынки различного (в т.ч. специализированного) труда + различных материальных продуктов (созданных с участием этого труда), у производителей интеллектуального продукта есть два пути. Либо заниматься часть времени производством материальных продуктов, получая за это денежную компенсацию, а в остальное время интеллектуальным трудом для собственного удовольствия. Если же допустить профессионализацию интеллектуального труда, то надо допускать и защиту его плодов, подобно защите плодов материального труда.
Риск же монополизации, как угрозу интеллектуальному развитию, надо рассматривать отдельно – и при условии сохранения капиталистической системы надо целенаправленно бороться именно с ней, а не с копирайтом как таковым.
Таким образом, копирайт есть порождение современной рыночной системы. Пока в этой системе сохраняется значимое вовлечение человека в сферу материального производства, именно она будет точкой отсчета – по ней мерится ценность интеллектуального продукта, а интеллектуальный продукт должен защищаться. Если же сфера материального производства будет полностью автоматизирована (до чего, вопреки мнению выступавших, еще очень и очень далеко, даже в высокотехнологичной Японии), то тогда экономические отношения неизбежно переродятся. Коммунизм, по Марксу, наступает с полным выходом человека из сферы материального производства – а значит, копирайт и коммунизм есть вещи несовместные, чем ближе мы ко второму, тем больше гнетет нас первый, чем дальше мы от второго, тем нужнее нам первый.
Вопрос, как всегда, упирается в альтернативы капитализму. Такая вот диалектика.