НТ_2: Полеты во сне и наяву
Простой подсчет показывал, что, если публиковать "Небесного тихохода" только по пятницам, то публикация затянется на полгода. Поэтому было принято решение постить главы еще и по вторникам. Ближайший вторник уже минул, соответственно, с некоторым опозданием печатаемся в среду.

Глава 2. Полеты во сне и наяву
А было вот что.
Сельский учитель и по совместительству директор колбасовской школы Даниил Васильевич Колунов был увлеченным ботаником. Его особенной страстью во все времена было собирательство гербария. Еще в давние времена, когда его звали не Даниилом Васильевичем, а Данькой, он не ходил с остальными младшекласниками дергать девчонок за косы и пихать их со всей силы, чтобы быстро заглянуть под юбки. Бросив ранец дома, он шел после школы в лес и долго высматривал разные травки-муравки для своей коллекции.
Товарищи смеялись над ним, а зря. В семнадцать лет Данька поехал в большой город учиться на агронома. На экзамене он показал одному из профессоров своей гербарий, и тот ахнул. Даньку тут же приняли без экзаменов, правда, почему то не в агротехникум, а в педагогический, где у профессора проректором была тетя. А профессор что-то успешно доказал в какой-то своей монографии и вскоре стал академиком. Причем гербарий он Даньке так и не вернул. Пришлось Данил Васильевичу, к тому моменту уже ставшему педагогом широкого профиля для сельских и деревенских школ и в отсутствие конкурентов возглавившему свою родную колбасовскую, начать сбор нового.
И вот, едва земля освободилась от февральских снегов, и потекли по ней первые ручьи, как Даниил Васильевич захватил лопатку для выкапывания, мешочек для образцов, карманный определитель растений и прочий нехитрый инвентарь гербариста, надел поверх шерстяного костюма старую чуть рваную куртку, да и двинул в лес. Его давней мечтой был редкий вид подснежников, о которых он читал еще в детстве в какой-то толстенном справочнике по ботанике. Темно-сирневые бутоны, они вылезают из под земли, когда в лесу появляются первые прогалины, держатся очень недолго и быстро исчезают. Может, даже в главном ботаническом саду Советского Союза, что в Москве, таких растет от силы один или два. И Колунову чертовски хотелось заполучить эту редкость к себе в гербарий.
В весеннем лесу еще лежал бугристый ноздреватый снег, уже потемнелый, но еще плотный. Местами виднелись в нем дыры, как полыньи, а в них чернела влажная мартовская земля вперемешку с прелой листвой. Эти-то дыры и были целью Даниил Васильевича.
Протаптывая себе тяжелыми валенками дорожку во влажном мартовском снегу, Колунов осторожно шел через березовую рощу. Солнце уже вскарабкалось на холм неба и начало свой неспешный спуск вниз. Во всем – и в небе, и в лесе – чувствовалось какое-то торжественное спокойствие. Лишь вскрики почувствовавших весну птиц, взаболомошные и редкие, периодически нарушали это торжество.
Колунов все дальше отходил от родного села, но ни разу еще не наткнулся на объект своих поисков. Раз или два попадались в прогалинах какие-то ростки – и Даниил Васильевич с бьющимся сердцем бросался к ним, а после досадливо махал рукой: все те же обычные белые подснежники, каких полно и во всяком лесу, а в коллекциях и гербариях – и подавно.
На пути стали попадаться коряги, буераки, а после Даниил Васильевич понял, что залез в какую-то чащобу. Он огляделся в надежде распознать, куда попал, и неожиданно понял, что заблудился. «Это ж надо ж, - подумал он про себя, - прямо в трех соснах заплутал, всего-то в считанных-то километрах от родного села-то!». Тут бы ему сесть на пенек да раскрутить цигарку. Но Данила Васильевич был убежденным противником курения. А уж в весеннем лесу, полном запахов пробуждающейся природы, он бы и своим попутчикам не позволил смолить – буде нашлись бы такие, кто решился составить компанию местному ботанику-любителю. И потому Колунов лишь вздохнул, прикинул на глаз направление по солнцу и почесал решительно через буреломы.
Вскоре бурелом вновь сменился разреженной чистой рощей. Вновь начались бело-серые сугробы, а в них – окошками – черноватые проталины. В большинстве лишь темнела земля, но нежданно впереди, в одной из них, Колунов – увидел. Увидел – и не поверил собственным глазам. Сон это или явь: красавец-подснежник поднимал свою набухшую голову из самой середины кратера, возвышаясь над снежной воронкой во весь свой небольшой, но горделивый рост. И был он – темно-сиреневый!
Руки у Данилы Васильевича затряслись, и бросился он к проталине, на бегу развязывая вещмешок с инструментарием. «Хорошо, очень даже хорошо это, кстати даже, что завела меня нелегкая в эту глухомань,»- подумал он, опускаясь на колени возле цветка.
Словно нежный любовник, подступился Даниил Васильевич к драгоценному цветку. Он окапал его лопаткой, чтобы не повредить корневую систему, а потом стал потихоньку очищать белесые корни от комочков почвы, чтобы вытянуть обретенное сокровище из земли. Он был так увлечен этим занятием, что не видел и не слышал ничего вокруг.
Тем временем на хилое мартовское солнышко начали наползать облака: мелкие тучки, потом тучи покрупнее, и наконец тяжелые тучищи загородили все небо. А где-то в вышине над головой Колунова стал возник и стал собираться воздушный вихрь. Сперва невинный как дитя, он ленточным червем набирал вес в небесных внутренностях и уже через короткое время вырос в титана. Хоботом потянулся к земле и начал с наслаждением всасывать в свою воронку все, что мог утащить, живое или мертвое. Гремел все громче и двигался неспешно в сторону Колбасова – и в сторону Колунова, увлеченно копавшегося в мартовской земле.
Данила Васильевич очнулся от того, что вокруг внезапно стало темно. Подумал: странно, вышел, вроде, и не поздно, ан вот уж и вечер. Однако то был не вечер, и Колунов мгновенно понял это, когда посмотрел наверх. Над ним стояло, качаясь, одноногое чудовище до самых гремящих облаков. Стояло, ревело, а потом направилось прямо к Даниле Васильевичу, онемевшему от испуга. И Данила Васильевич побежал. Побежал, роняя инструмент, бросив только что выкопанный цветок.
Он бежал, задыхаясь, проклиная все на свете – и свой поход в весенний лес, и свою чудесную находку, и свою страсть к загадочным растениям. А сзади разъяренным мамонтом ревела сизо-черная петля смерча, ревела и приближалась. Бежать становилось все труднее, воздуху не хватало, рев вокруг стал нестерпим, и Даниил Васильевич почувствовал, что сила выше человеческого разумения отрывает его ноги от земли и тянет назад.
А потом мир вокруг стал маленьким, как копейка, все вокруг завертелось калейдоскопом, и Данила Васильевич зашелся истошным криком от ужаса неизбежной и неизбывной смерти. Вдох смерча тащил его все выше в небеса, а он зажмурил глаза и кричал, кричал, кричал…


Предыдущие выпуски:
глава 1

Следующая глава