НТ_3: Обратная сторона небес
Глава 3. Обратная сторона небес
Данила Васильевич поднимался все выше, и рев смерча становился все тише, пока наконец не сошел на нет. К тому моменту Данила Васильевич и вовсе прекратил кричать и открыл наконец глаза. Он летел в хрустально чистом воздухе, а совсем далеко внизу через дымку облаков угадывались поля и леса, речки и деревеньки липецкой земли. Где-то вдали виднелся и черный столб смерча, что утащил сельского любителя ботаники в небеса.
Странно, но Колунов вообще не ощущал того жуткого холода, который, как он слышал, господствует на больших высотах. Не ощущал он и должного недостатка воздуха – дышалась даже легче и приятственей, чем обыденно. Казалось, что Даниил Васильевич блаженствует, развалившись на невидимом диване в роскошной гостиной, медленно плывущей над землей.
«Должно быть, я умер,» - решил Колунов. «Стало быть, - подумал он далее, - все мои атеистические представления оказались ни к селу и ни к городу. Вероятно, если я направляюсь вверх, то скоро попаду в рай? Если бы я должен был попасть в ад, меня бы сейчас, должно быть, тащило под землю.» Только он это подумал, как у него нестерпимо засвербило в носу и захотелось чихать. Данила Васильевич чихнул и подумал – если он мертвый, то почему так естественно чихает? Должно быть, его организм, со всеми его достоинствами и недостатками, еще при нем?
И, чтобы проверить это, Колунов что есть силы ущипнул себя сквозь штанину за правое бедро. Правое бедро явственно ущипнулось и заболело. Тогда Колунов, чтобы окончательно развеять сомнения, ущипнул себя и за левое бедро тоже. Левое бедро дало тот же результат.
«Стало быть, - подумал Колунов (он любил, когда его речь, пусть даже внутренняя, была связной и логичной, а потому предпочитал часто использовать выражение «стало быть»), - организм все еще присутствует. Стало быть, я живой. А если я живой, если у меня не галлюцинации, да еще если я парю в вышине над землей, то здесь я имею дело с особым научным феноменом, науке доселе неизвестным и потому вдвойне интересным.» И он стал внимательнее осматриваться вокруг, чтобы запомнить все подробности и при случае (если он счастливо сумеет вернуться из указанного мероприятия) написать письмо в какой-нибудь толстый научный журнал, где он подробнейшим образом все произошедшее с ним опишет и попросит видных специалистов из журнала дать свои комментарии к происшествию.
Между тем, казалось, ничего интересного не происходит. Колунов все так же парил в вышине, без видимого подъема и снижения. Все так же легко дышалось, все так же было умеренно тепло. Виды внизу подернулись настолько густой пеленой туч, что окончательно пропали. И Колунов от внешних наблюдений перешел ко внутренним. Он повздыхал о потерянном цветке, о брошенных инструментах. Потом он стал мысленно листать свой гербарий страницу за страницей, чтобы развеять внезапно накатившую печаль. Наконец Даниил Васильевич умиротворился и сам для себя незаметно уснул…
Когда он открыл глаза, то все вокруг стало иным. На землю пришла ночь, и в небеса, где плыл Колунов – тоже. Данила Васильевич дрейфовал среди звезд, как брошенный моряками фрегат, без руля, без пути, сквозь огромную весеннюю ночь.
Но если сперва тело Данилы Васильевича продвигалось в безбрежном океане, то теперь, похоже, вдали показались берега. Серебристые острова ажурных очертаний выплывали из звездной зыби. И Колунов упрямо двигался прямо по направлению к одному из них. Наконец его движение замедлилось, незримая лодка его сделала плавный вираж, и сельский учитель опустился на небесную твердь, против всяких законов логики возникшую на его пути.
Теперь, похоже, ничто не мешало Колунову встать и оглядеться. Он и сделал это самым первым делом.
Небеса, словно бы сотворенные из волшебной ткани, весьма весомо возвышались над головой. Ландшафт был весьма примечательный: горный пейзаж, пики и каньоны, ущелья и утесы украшали окрестности. Склоны были покрыты прекрасными кустарниками и деревьями, а под ногами ворсом стелилась мягкая и сочная трава. И все это было выткано из мириардов серебристых нитей, деликатная паутина которых и составляла материал небес. Несмотря на темноту, каждый предмет был ясно различим, словно (но только словно) освещаемый яркой луной.
Данила Васильевич сделал несколько осторожных шагов по траве. Ему сразу же стала заметна особая приятственность, этакая пружинистость небесных лугов и газонов. Тогда, заинтересованный, он наклонился рассмотреть траву, росшую в занебесье. Будучи ботаником со стажем, Даниил Васильевич без труда узнал знакомые ему пырей, осоку, клевер и прочие травы лугов. Странно, что росли эти травы в диком смешении, которое никогда не увидишь в мире земном – и все же устойчиво напоминали земные свои прототипы.
Тогда Колунов обратился к вздымавшимся вокруг него деревьям. В них он быстро распознал дуб, липу, кипарис и кедр. Чуть поодаль росли бутылочное дерево, сосна и баньян. И снова заметно стало странное смешение – казалось бы, столь чуждые друг другу растения собрались на показ, как в чьем-то ботаническом саду.
Какое-то чувство нереальности происходящего не покидало преподавателя. Колунов продолжил инспектировать волшебный сад, и ему стало ясно: ничто здесь не шевелилось, не было ни малейшего дуновения ветерка, хотя бы и должны властвовать на таких громадных высотах, согласно данным современной науки, ветры-ветродуи. И все казалось словно бы нанесенным на папиросную бумагу; однако ж на ощупь трава была весьма травянистой, а листья – лиственными. Рука не ощущала текстуры тех таинственных нитей, которые различал в каждом предмете глаз.
И еще одно удивляло Данилу Васильевича – необыкновенная тишина, не давящая, но весьма навязчивая. «Вот, к примеру, - думал он, - на южных рубежах нашей страны в подобных садах непременно бы трещали цикады; у нас, так соловей, на худой конец, свистнул бы. А тут, гляди-ка, полнейшее молчание».
Любопытства ради Данила Васильевич подошел к краю небесного острова и глянул вниз. Внизу через вязкую дымку тускло просвечивали редкие пятна света – вероятно, небольшие города или поселки городского типа, хотя с такой верхотуры сказать это было сложно. Должно быть, не так поздно было еще, и многие еще были заняты своими вечерними заботами, хлопотали у плиты, встречали и провожали гостей, жгли попусту электричество.
«Они там, а я здесь, наверху, и про меня никто не знает, даже представить не может, » - подумал Колунов. У него вдруг сильно закружилась голова, хотя и было достаточно темно, чтобы пугаться высоты – и он боязливо отошел от края. Вместо того, подумал он, чем попусту глядеть на крохотные домишки и живущих в них людишек, неплохо было бы осмотреться на новом месте. В конце концов, терять уже нечего – и цветок-находка, и ботанический инструментарий остались где-то в пасти смерча, а теперь потерять можно было только время.
И Колунов решительно двинулся прочь от края пропасти – вглубь небесного острова.

Предыдущие выпуски: глава 1, глава 2

Следующая глава