Войти в систему

Home
    - Создать дневник
    - Написать в дневник
       - Подробный режим

LJ.Rossia.org
    - Новости сайта
    - Общие настройки
    - Sitemap
    - Оплата
    - ljr-fif

Редактировать...
    - Настройки
    - Список друзей
    - Дневник
    - Картинки
    - Пароль
    - Вид дневника

Сообщества

Настроить S2

Помощь
    - Забыли пароль?
    - FAQ
    - Тех. поддержка



Пишет bruno_westev ([info]bruno_westev)
@ 2010-02-10 11:45:00


Previous Entry  Add to memories!  Tell a Friend!  Next Entry
Entry tags:Собрать бы книги все да сжечь!

Инкунабулу – через каталог!
Свет разумения книжного в век торжества всемирной паутины все равно остаётся бесценным достоянием. Считается, что с древности до нынешнего дня все знания мира, отраженные в письменности, сохраняются в библиотеках.


Да, вот и в медвежьих закоулках порой появлялись такие оазисы. Скажем, в конце позапрошлого века служащие железной дороги в Красноярске образовали кабинет для чтения. Тут и теперь на почетном месте раритеты той поры, скажем, подшивка журнала "Железнодорожное дело", издаваемого Императорским русским техническим обществом в 1893 году. А сейчас фонд дорожной библиотеки насчитывает почти триста тысяч книг. Не так давно я прочитал в одной газете: "Инженеры корпуса путей сообщения всегда отличались высоким интеллектуальным уровнем. Особенно ярко их подвижническая роль проявилась в период прокладки Великого Сибирского пути. Вместе со стальной колеей в Сибирь шли дорожные библиотеки и вагоны-читальни. К роднику просвещения мог припасть всякий, независимо от чина".

Люди, как говорил Бабель, прикоснувшиеся к книгам, давно стали отражением их. У меня была знакомая из Публичной библиотеки, которая однажды сказала: «Я тебя ненавижу за то, что, как мне кажется, мне на старости лет придется перетаскивать твои книги со стеллажа на стеллаж…». Ошиблась, слава те, Господи… Но не поверим в то, что библиотекарям чуждо все человеческое, ведь и аз, многогрешный, однажды сподобился и аж целый год провел в стенах Библиотечного института на берегу Невы. Хорошее было время, придешь, бывало на сессию: «Девочки! А какой сегодня экзамен?». Пять баллов обеспечено, а девочки... Они руководят большими книгохранилищами. С чем их всех и поздравляю и пожелаю всем инкунабулу через каталог! (Шутка, связанная с анекдотом про Лопе де Вега).

А вообще я про библиотеки вспомнил не зря.

На заре туманной юности очень любил я нашу центральную библиотеку имени Маяковского на Фонтанке. Там сделали открытый доступ и стояли книги, скажем, Пруста, «Бесы» я там брал – еще дореволюционные и без перевода французских фраз. А потом вдруг вознамерился почитать в подлиннике Байрона – но это уже был не открытый доступ – зал на иностранных языках. Но там мне дали томик Байрона, по- моему года так 1907-го издания, в отличном состоянии, и на титульном листе четкий круглый лиловый штампик: «Царскосельская дворцовая библиотека». Может, быть ее и сам Государь перед сном почитывал, эту книжку?



Но вот – странное дело! – специально не проводя никаких изысканий и даже из дома не отлучаясь, провел я мониторинг «запрещенных» книг – тех, которые в свое время принудительно изымались из читален и сбывались куда ни попадя…



Вот очаг, казалось бы, просвещения – Ленинградский дом учителя. Располагался, кстати, в Юсуповском дворце на Мойке – том самом, где убили Распутина. Матушка моя была учительницей, и я в тот дворец ходил как в дом родной. То елки, то концерт, то в театр… Театр, между прочим, прероскошнейший – копия Александринки в миниатюре. И там функционировал народный театр, заправлял всем интеллигентнейший Виктор Александрович Ремизов, и ставили там классику и современность. Скажем, откликом на злобу дня советскую был спектакль «Походный марш» - в меру трубадурное произведение, похоже, режиссер, как мне казалось, белогвардеец в душе, просто кинул кость существовавшему порядку… Да и автор пьесы – вроде бы тоже. Автора того звали Александр Галич, и в ту пору более ничем он еще известности не снискал. Так вот матушку мою, царствие ей небесное, сподобило вдруг пойти в тот театр исполнять всякие роли…

И вот как-то приносит она домой книги – «Историю XIX века Лависса и Рамбо – томов шесть или восемь, Ключевского, Ивана Никитина, Льва Толстого… Вот и дворец культуры работников просвещения – таким макарчиком их библиотека официально избавлялась от «балласта». Они работали санитарами книжных полок, способствуя самому читающему в мире народу разобраться в книжном море, чтоб там не было никакого обмеления и измельчения…



Как там? Придет ли времечко, когда мужик не Блюхера и не милорда глупого – Белинского и Гоголя с базара принесет! Понятно, что списывали Шеллер-Михайлова, но вот и народный заступник ис не угодил. Вот сей том Некрасова был буквально вытащен моей тещей из костра возле… школы в подмосковном Климовске. Это было году так в восемьдесят третьем. Там еще был обгоревший том Достоевского – тоже с ятями и ерами, но мне он уже не достался… Зато вот – Некрасов.



И ведь это только то, что зафиксировано случайно – сейсмические же масштабы бедствия никем еще, пожалуй, не оценены.