[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in
bruno_westev's LiveJournal:
| Wednesday, January 13th, 2021 | |
| 12:23 am | |
| Thursday, February 4th, 2010 | |
| 5:06 pm | Богатырь русского слова Сорок лет назад разгромлен «Новый мир». Твардовского. Создатель Теркина, как это ни парадоксально, и сегодня любезен всем – и ретроградам и либералам. Когда русская словесность перекорежена донельзя – как в жанрах, так и в стиле и статусе - эта дата символична. Идут ко дну литературные журналы, пора на «Новом мире» ставить крест, а ведь то был дредноут и оплот. Ведь – странное дело! - и власть нутром своим тогда осознавала, что та отдушина и тот громоотвод, когда, казалось бы, все схвачено и выкорчевано, необходим, как нужна и та подчиненная невидимым дрессировщикам от агитпропа журнальная война, и вроде б есть полюса идеологические, когда за пряником ловко сокрывается кнут. Примечательно признание Твардовского той поры, когда он, казалось бы, небожительствовал в главном журнале страны, и был властителем писательских судеб: «Давно уже хотел бы уйти из «Нового мира»… Но ведь если я уйду, всех моих товарищей по журналу покроет волна… Некрасову издавать «Современник» было легче, чем мне. Ведь у него было враждебное правительство, а у меня свое». Он к той поре послевоенной, когда возглавляемый им «Новый мир» (1950-1954 и 1958-1970) был непререкаемым, как и он сам авторитетом, никогда не жаловался на судьбу: Нет, жизнь меня не обделила, Добром своим не обошла. Всего с лихвой дано мне было В дорогу - света и тепла. Есть поэты – глашатаи эпох, чьи искренне провозглашенные строки совпадали с официальной программой власти, на них тут же и налепили ярлычки – такой-сякой и никакой иначе. Некрасов и Маяковский утрамбованы в идеологические ниши. В такой же колумбарий пытаются запрессовать и Твардовского. Он сопротивляется, не дается, он многомерен, талант его всеобщ. И он никогда не был баловнем судьбы. Вот – факт. Сталин самолично вписал его имя в реестр лауреатов – за Теркина, но верно сказано: «Жалует царь – да не жалует псарь!». В издательствах кувшинные рыла руководствовались своими уставами: Гослитиздат годами мариновал стихи Твардовского. Другой б озлобился, но кто мог угадать, что за вулкан таится под грудою лавы и пепла – страданий, лишений, несправедливости. Трифон Гордеевич Твардовский – отец поэта – выбился из кузнецов, своим горбом сколотил кое-какое состояньице, никто не батрачил на него – а, вишь, раскулачили… Поэт только и спасся тем, что не затаился в скорби своей, а возвысился над той неправдой, которую счел частной нетипичной, и тут нельзя не согласиться с мнением Владимира Лакшина, который сказал о Твардовском: "Он поэзией не частную свою задачу решал, задачу личной судьбы или семейного благоустройства. Ему важно было высшую задачу разрешить: чтобы родная земля жила счастливо и по правде". Будущий поэт стал активным сельским комсомольцем, а с 1924 года начал посылать заметки в редакции смоленских газет. Он писал в них о комсомольских делах, о разных злоупотреблениях, которые допускали местные власти, что создавало ему в глазах сельских жителей ореол защитника. А в 1925 году в газете "Смоленская деревня" появилось и первое стихотворение Твардовского - "Новая изба". Тут нельзя не оценить доброй помощи поэта Михаила Исаковского, который в ту пору работал в редакции смоленской газеты «Рабочий путь».поэта. Он узрел, каким стало то будущее, которое представлялось ему светлым и справедливым. Он убеждался в необходимости – и в неотвратимости! - перемен. Ему претили сладкоголосые приспособленцы, которые либо впадали в кликушество, либо патокой своей барабанной публицистики продолжали по-глухариному токовать во славу властей предержащих. Бесили бездари, что, как клопы, просачивались во все поры, где можно было поживиться свежатинкой теплой кровушки. О черносотенцах и о подонках, что пригревались в кабинетиках редакторов журналов и газет, Твардовский говорил с презрением: они вовсе не так сплочены – охотно продают друг друга, и притом все как один бездарны. Пока мы видим, что остались кое-где еще расхожие клише, дескать, стихи его – официоз, и пусть Твардовский как человек честен и храбр, но поэт… Другой вопрос, что без Твардовского-редактора не было бы Солженицына – не просто бунтаря, а еще и писателя. Даже – летописца. А главное, что к своему редакторству Твардовский пришел уже признанным поэтом – ведь, скажем, даже о войне он мог рассказать не только с патетическим надрывом и пафосом, а еще и с сарказмом. Кажущаяся простота его иллюзорна. Вслушайтесь в эти простые слова – охватит сатанинский ужас: Походил он в чем-то белом, Наклонившись от огня, И как будто дело делал: Шел ко мне - убить меня. А ведь он хребтом своим познал и революционный переворот, раскулачивание и мировую бойню, и сталинский террор. При этом не просто стал большим поэтом, но и остался честным человеком. Вся суть в корнях. Навеки занозою в сердце осталась память об отце: «нам, детям, он с самого малого возраста внушал любовь и уважение к этой кислой, подзолистой, скупой и недоброй, но нашей земле - нашему "имению", как называл он свой хутор». Одиссева идея – и сирен послушать, и живым остаться – сызмальства гнездилась в будущем поэте. Отец определил судьбу. Своею страстью вырваться из нищеты, познать книжную мудрость – не зря ж селяне называли его иронически – пан Твардовский! И «пан», как водится был раскулачен и выслан из родной деревни. Об этих тяжелых годах ярко рассказал в своих мемуарах брат поэта Иван Трифонович. Новые хозяева жизни не посчитались даже с тем, что Трифон Гордеевич вместе с семьей сам обрабатывал землю и не нищенствовал только благодаря своему трудолюбию. Они ничего не имели и против революции - наоборот даже, новые порядки казались им началом "счастливого светлого будущего". Поэт вполне доволен судьбой. Кстати, испытание медными трубами прошел Твардовский прошел успешно: он не прерывает связей с семьей, бывает в родном доме, хотя и рискует получить ярлык "сына врага народа". В 1939 году поэт закончил Московский институт философии, литературы и искусства. Армия. Тогда еще не ведал он, что освободится от мундира лишь только в сорок пятом. Три войны за шесть лет: поход в Западную Белоруссию, финская кампания, и, наконец, Великая Отечественная… Поэт работал над "Фронтовой хроникой", сейчас бы сказали - комикс. Сатирические рисунки, а от него требовалась подпись. Подпись превратилась в летопись. Ее герой - еще не солдат, а военные Даже ненавидящий все советское гордый и гениальный Бунин из своего прекрасного далека зорко разглядел талант поэтического самородка. Впоследствии Твардовский отмечал, что писал он тогда еще очень плохо, его стихи были беспомощны и подражательны. Но самым губительным был недостаток общей культуры и образования. Когда Твардовский приехал в Смоленск, ему было уже восемнадцать лет, а образование - только неполная сельская школа. Вот так он и начал свое восхождение на Парнас. Но на то и самородок, чтоб выбиваться из чертополоха. Учился упорно, яростно писал стихи. И вот – победа. После публикации в 1936 году поэмы "Страна Муравия" к нему пришла настоящая известность. Сюжет поэмы – прямо история Дон-Кихота, только взамен идальго странствует на своей кляче мужичонко, не приемлющий колхозов. Он ищет, где их нет, конечно, не находит. Всласть наглядевшись на советскую власть и жизнь колхозников, возвращается домой уверенный, что нет и не может быть хорошей жизни вне колхозов. Поистине – счастливец! Не верится, что мифотворец Твардовский тут покривил душой – настолько в поэме все благопристойно. У властителей, кроме кнута и шпор имеются и шоры. К тому же писчий спазм дает оргазм – увлекает, озаряет, и – будто супрастин – отвлекает. С тех пор Твардовский - признанный поэт с индульгенцией на право на ошибки. Даже идеологические. Его стихи и поэмы нарасхват тот же крестьянин, волей судеб попавший на войну. Из этого цикла и выросла поэма "Василий Теркин". Ее замысел возник у Твардовского еще во время финской войны, когда он вместе с группой других писателей, работавших в газете "На страже Родины", решил завести в газете "уголок юмора" и придумал фельетонный персонаж – Васю Теркина, который имел у бойцов огромный успех. Но только пройденные им тяжелые военные дороги превратили Теркина в настоящего народного героя. «Бедный Казакевич: не дается ему солдатская речь, - говорил Твардовский. - Чуть начнут говорить солдаты – фальшь. В его рассказе идеально честный солдат приносит золотые часы вдове своего командира… Василий Теркин пропил бы их, и был бы прав». Военные впечатления легли в основу и следующей поэмы Твардовского - "Дом у дороги", которая вышла в 1946 году. В противоположность "Теркину" в ней звучит мотив неизбывной печали и скорби о потерях. Тогда же вырвался из души и ожил немеркнущий реквием убитым - "Я убит подо Ржевом". Твардовский долго не заканчивался как поэт. Эпохальная поэма "За далью - даль" тут уже поэт почувствовал, как стискивает горло официоз. С 1954 года следует пародийное продолжение "Василия Теркина" - "Теркин на том свете" – работа растянулась на девять лет. Прежнего эха не воспоследовало. И другая поэма - "По праву памяти", завершенная в 1969-м, погрязла в трясине замалчивания, опубликована была и вовсе лишь в 1987 году - через шестнадцать лет после смерти Твардовского. Понимая, что рассказать правду о прошлом ему не дадут, Твардовский прекратил работу над этой поэмой. Последние годы жизни он посвятил лирической поэзии. Однако и в ней чувствуется, что он намеренно уходит от когда-то любимой им социальной темы и не пишет о том, что его волнует, только потому, что его мысли все равно не дойдут до читателя. Поэт ощущал, что он не в состоянии что-либо изменить в этом мире, и ощущает свою ненужность. Допустим, ты свое уже оттопал И позади - остался твой предел, Но при тебе и разум твой, и опыт, И некий срок еще для сдачи дел Отпущен - до погрузки и отправки... Нет, лучше рухнуть нам на полдороге, Коль не по силам новый был маршрут. Без нас отлично подведут итоги И, может, меньше нашего наврут. «Новый мир» Твардовского – отдельное повествование. Твардовский сумел добиться разрешения напечатать Солженицына повесть "Один день Ивана Денисовича" и пытался опубликовать роман "Раковый корпус". Несмотря на то, что Твардовский и сам имел немалую власть и влияние (был и членом правления Союза писателей СССР, и кандидатом в члены ЦК КПСС), ему постоянно приходилось испытывать на себе все усиливающееся давление консервативных сил. В 1970 году он был в очередной раз снят с должности главного редактора, да и сама редакция подверглась фактическому разгрому. Всего через полтора года после этого Твардовский умер. По признанию современников, смерть Твардовского стала поворотным пунктом целого периода культурной жизни страны. Легкие, словно летящие строфы «Теркина» могли б создать обманчивое впечатление о каком-то верхоглядстве, поверхностности поэтического видения. А между тем Твардовский остро и весьма болезненно переживал происходящее в стране, в писательском союзе, в нравственной жизни общества. Он был не только к другим строг и требователен, к себе – первому. Свидетельство тому – суждения о нем современников, упоминания о том, что он и поэтом-то называть себя лишний раз опасался, настолько высоко ценил это Богом даруемое звание: «Ненавижу я слово творчество. Совестно говорить про себя: я живу в доме творчества. Мне дана «творческая командировка» и т.д. Я даже слово поэт не смею применить к себе». Вот пишет, например, Корней Чуковский (12 ноября 1957 года): «Был у меня сегодня Твардовский… У меня такое чувство, что у меня был Некрасов. Я робею перед ним как гимназист (а у них 28 лет – разница в возрасте, т.е. Чуковский поэту в отцы годился б! – авт.). «Муравия» и «Теркин» - для меня драгоценны, и мне странно, что такой ПОЭТ здесь у меня в Переделкине, сидит и курит, как обыкновенные люди. Я прочитал ему кусок своей статьи о Маршаке, читал робко и сбивчиво – и был страшно обрадован, когда он похвалил. Вообще он ко мне благоволит: принес свои два томика и говорил обо многом вполне откровенно. Об Эренбурге: «бездарно переводит франц. поэтов, и читая его низкопробные вирши, я не верю ни в его романы, ни в его стихи. Вообще по стихам можно сразу узнать человека. Как-то я заболел - пришел врач… а потом говорит: рад, что познакомился с вами, я ведь тоже пишу стихи – и прочитал такую галиматью, что я ужаснулся: неужели такой идиот может лечить людей. Сразу увидел, что и врач он никудышный». Век Твардовского вроде б сошел на нет – но эпоха опять бросает вызов: подспудная агрессия культурных технологий вытаптывает поэтическую ниву и вроде б ни о чем жалеть не надо. А надо бы опомниться: эта ниша пуста не бывает! Духовное оболванивание, обезъязычивание страны, ущерб национального духа – вот что таится за, казалось бы, безобидным забвением былых властителей дум. Духоподъемное подвижничество Твардовского, глубина и цельность поэтического его наследия еще очень надолго останутся актуальными всем. |
| Friday, January 22nd, 2010 | |
| 5:42 pm | Железный феникс не дает покоя...  Вчера посмотрел дискуссию о памятнике ФЭДу на Лубянке. З канал. Жалкое зрелище. Орут, гвалт, выпученные глаза, трасущиеся ручонки... Зоопарк. Депутату Х. давно пора на Канатчикову дачу. Вообще мудраки из ГД все чаще посматривают на тивюшник, готовые участвовать в любой сходке там. Готовят запасные аэродромчики. Пример - Мединский. Он всегда готов прибежать, отвлекшись от привычных ему обсуждений (в первом чтении) техрегламентов "Соки и соковая продукция", "О молоке, продуктах его переработки, их производстве и обороте», а также поправок в закон "Об ограничении курения табака", Мединский пустился в рассуждения об истории и о памятниках. Вид у него был – как всегда – такой, что его мучает изжога. Вот и теперь тема была заболтана и утонула в суетливом гаме. Не спасли положения дел ни эстрадные доцентши, ни «дежурный» депутат – ритуальная, к сожалению, для нынешних телевизионных посиделок фигура. И не важно, какие у них фамилии – закономерно другое: они готовы рассуждать о чем угодно – как варить повидло или сталь, рулить страной или трехколесным велосипедом, сочинять кодексы и надувать щеки, при этом обязательно хоть где-то фигурировать и делаться медийным персонажем. |
| Thursday, January 21st, 2010 | |
| 6:21 pm | Пивовар уходит в горы «Хелиски и фрирайд мне нравятся как способ уединения. Люблю отдохнуть от людей. Их в мире семь миллиардов, они мне надоели. А в горах их нет. Сейчас для меня лыжи на трассе вообще не существуют, это спорт для лузеров». (GQ.RU январь 2010, с. 113). НО этот неуловимый Джо вряд ли помнит, что еще лет за девяносто до его откровений схожие мысли высказывал безымянный вояка у Гашека: «И ефрейтор слегка коснулся темы о прогрессе, о том, до чего люди дошли и как один другого обставляет, и затем развил новую теорию о том, что война – великое благо для всего человечества, потому что заодно с порядочными людьми перестреляют многих негодяев и мошенников. – И так на свете слишком много народу, – произнес он глубокомысленно. – Всем стало тесно, людей развелось до черта!» (Ярослав Гашек. Сочинения в четырех томах. Том 3. Похождения бравого солдата Швейка. М., изд-во «Правда». 1985, сс. 263-264). |
| 4:34 pm | Между Белинским и Билинcкисом Не правда ли, можно понять, почему нынешние власти предержащие опасаются либерального попустительства в отношении 31-й статьи мифической конституции? Сегодня обратил внимание на такие вот строки, кажется, тут и ответ: «Римляне никогда не выводили на рынок рабов большими партиями. Они понимали, что рабы, увидев, как их много, могут догадаться о возможности о возможности избавления от своих властителей. Думать о всех своих терниях зараз не менее опасно, чем продавать в большом количестве рабов. Наши несчастья всегда видят, как их много, и видят, что они неизмеримо сильнее сутулого человеческого благополучия, против которого так легко ополчиться и уничтожить его». Это взято из юношеского романа Аркадия Белинкова «Черновик чувств». (В кн.:Аркадий Белинков «Россия и Черт»: СПб, «Журнал “Звезда”», 2000, с. 81). За это автор – ему был 21 год – схлопотал по статье 58-10 ч. 2 исключительную меру наказания – расстрел, который был заменен восемью годами ГУЛАГа. На дворе стоял 1944-й. Но Белинков в лагере продолжал писать и за эти свои «достижения» получил уже 25-летний срок... В 1965 году вышла книга Белинкова «Юрий Тынянов» - она была выпущена издательством «Советский писатель» дважды – мизерным – по тому времени – тиражом в 5 тыс. экз. И, кстати, автор, готовя второе издание, «разлакомился» настолько, что многие формулировки обострил так существенно, что «эзопов язык» стал быть непонятным только лишь клиническим идиотам. Тогда-то и опомнились хранители идеологических устоев. Мне самому пришлось читать эту книгу – оба издания – в обитой кровельным железом и с решеткой на окне комнате… библиотеки ЛГУ имени Жданова. Это был у них такой читальный зал спецхрана, книги выдавали после предъявления соответствующего прошения декана и там требовали подписку о неразглашении… Я писал диплом по прозе Тынянова, и ссылаться на Белинкова, и его цитировать мне мой научный руководитель сначала разрешил, однако потом отменил сие позволение. «Извини, – сказал он, – я его с Яковом Билинcкисом перепутал». Был тогда и такой, весьма «правильный» критик. Был 1969-й год… Потом в малоизвестном журнале «Байкал» вышла пара глав из книги об Юрии Олеше, обещанного продолжения не воспоследовало — эти два номера были подвергнуты остракизму… Но в опубликовании этих глав не было ничего невероятного: главный редактор «Байкала» Африкан Бальбуров наверняка «купился» на восторженное предисловие Корнея Чуковского, которое было предпослано статье Белинкова «Поэт и толстяк»… Словом, два номера «Байкала» сделали тот журнал знаменитым… А у нас книга «Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий Олеша» все-таки тоже опубликована – пятитысячным тиражом – М.: РИК «Культура», 1997. |
| 11:42 am | Считалочка - тоже бизнес Рейтинги - это просто цимус. Когда, к примеру, я гляжу на поставленную для оживляжа эту игрушку у себя самого в начале этого ж. - умиляюсь. Чем больше кинешь в топку текстов и текстиков - тем ниже опускается планка... Суета-с, тем более, что в прочих журналах достаточно пукнуть - и сразу бесконечное к-во откликов. А читать их записи нормальному человеку невозможно... Но дело не во мне... Мне также смешно, когда говорят про рейтинги наших пупырышей, которые каждый день надувают щеки и чего-то там вякают... Этих упырей ждет забвение - сколько б они не таращили глазенки в вестях и новостях... Или эта упитанная тетя из газеты "Коммерсант", которая перебалаболивает с потолка взятую цифирь - кто чего когда и сколько смотрел по этому тивюшнику... Это кому-то интересно? Зато тетя считает себя великой - с большой буквы "Ж" - журналисткой... Уши вянут слушать ее случайные словесные выкидыши по радио... Словом, парад самозванцев. Гамбургского счету как не было - так и нет. А сколько уродов кормится составлением "рейтингов"? Р-рейтинги, понимаешь... |
| 9:04 am | Зимний вечер в Горках  Даже впервые приехавший в Горки человек без труда поймет, где находится музей-заповедник "Горки Ленинские". Поможет ему в этом огромное серое здание кубических форм с колоннадой, одиноко стоящее средь чистого поля. Это помпезное здание документальной экспозиции музея воздвигнуто в 1987 году. В ту пору в этот уголок ежедневно привозили свыше трехсот тысяч экскурсантов ежегодно. Все на уровне века – простор, дизайн, спецэффекты, иллюзия сопричастности к былым свержениям и свершениям. Предусмотрена даже особая дымовая машина, дабы «оживить» самокрутку в руках красногвардейца. Громадный железобетонный бастион музейной экспозиции довольно далеко от тех усадебных построек, в которых Ленин прожил почти три года. Вообще же здесь археологами найдены следы первобытной культуры – чуть ли не тридцативековой давности. В десятом веке здесь жили древние вятичи. В завещании Ивана Калиты упоминаются селения Горки и Пахрино. Усадьба известна с XVI века. Так что издавна сильных мира сего привлекало сие место на высоком берегу Туровки с чарующей панорамой долины Пахры. В парке еще есть дубы и вязы, которым больше трех веков. Угодья бескрайние, и аллеи кажутся бесконечными. Тут и впрямь живописно, не зря сюда приезжали на этюды Левитан, Корин и Грабарь. Правда, сейчас тут давно не тот пленэр и не того ранга музей, о чем свидетельствуют нагромождения отходов лошадиной жизнедеятельности на поэтических аллеях. Эта вотчина в Подольском уезде Московской губернии - деревушка, два сельца, пахотные, лесные и сенокосные угодья - триста лет принадлежала роду Спасителевых, служивших еще Алексею Михайловичу. Первый каменный дом в сельце Вышние Горки, упоминаемый в документах конца XVIII века, построен при Марфе Спасителевой. В списке хозяев усадьбы потом значились как известные, так и позабытые дворянские роды Наумовых, Бекетовых, Бутурлиных, Белосельских. Строили ныне существующий Большой дома и два флигеля в 1830-х годах при генерал-лейтенанте, сенаторе, герое войны двенадцатого года Александре Писареве. Окружающие усадьбу угодья сегодня числятся в реестре лучших парков Европы. Нынешний презентабельный вид усадьба приобрела в начале минувшего века, когда им завладела вдова Саввы Морозова Зинаида Григорьевна. Фамилии мужей она нанизывала на свою, как бублики на веревочку и значилась как Морозова-Рейнбот-Резвая. Генерал Рейнбот – московский градоначальник – был одним из ее избранников. (NB, 31 июля 1911 г. Николай II помиловал московского градоначальника генерал-майора свиты Его императорского Величества Анатолия Анатольевича Рейнбота, уличенного во взяточничестве и в культивировании вымогательства во всех подведомственных ему структурах. Рейнбот с 1907 г. был женат на Зинаиде Морозовой, вдове покончившего с собой в 1905 г. купца-мецената Саввы Морозова. В 1909 г. супруги приобрели усадьбу "Горки", архитектурный ансамбль которой перестроили с помощью Федора Шехтеля.)   ( кому любо прознать про дальнейшее - ткните в пипочку ) |
| Wednesday, January 20th, 2010 | |
| 4:31 pm | Эстафета холуёв Только что кремлевский завхоз Кожин доложил Венедиктову несколько интересных соображений. Кстати, интересная беседа в том плане, что оба холуя соревнуются в панибратстве: ну как, Владимир? - Послушай, Алексей... Веня-диктор еще и на "ты" называет собеседника, бравируя в прямом эфире близостью к сильным мира сего... И на последних секундах Кожин проговорился, что гвоздем программы барабанной трескотни на 9 мая будет помпёзный демонстрёж в кремлевском дворце съездов шедёвра НС Михалкова "УС-2". Ура! Есть теперь чем отчитаться... А ведь тогда НСМ не смогёт поехать с этой фильмой в Канн - там правило железное - перед фестивалем не светиться. А ну как Герман со своими Стругацкими вкупе с Ярмольником туда тоже поедут? Косноязычный Кожин, конечно, профи - он особенно впечатляюще выглядел во второй половине своего пребывания у ковра. Знамо дело, может, небось, и матерку подпустить для прорабов, универсален. Тем более жалок был он в первой части пребывания у ковра - когда отчитывался о программе приглашения высоких гостёв и прочей номенклатурной дребедени , "озвучивая" проблемы предстоящего фальшивого торжества придуманного "юбилея" победы ради нынешних дуумвиров - ну тут он, несчастный, сам себе не принадлежит - ему гавкнули - он исполняет. Даже каприз с приспособлением копиии кутаисского шедевра именно на стогнах Москвы он не может обсуждать... |
| Monday, January 18th, 2010 | |
| 1:22 pm | В ожидании "сапсанизации" всей страны  Напомню, как происходило открытие железной дороги Петербург-Москва. В тот день – 1 ноября 1851 года – весь Петербург устремился на Лиговку, дабы узреть невиданное: паровоз с тендером волок платформы, наполненные опилками. Такова была в ту пору техника безопасности. Суть дела в том, что это была... подстилка для пассажиров, буде оные вдруг да и вывалятся на пути вследствие экстренного торможения. Сейчас все это в диковину, а тогда ларчик отворялся просто: не было элементарных буферов и при остановках вагоны буквально наскакивали друг на друга. Пассажирам третьего класса предлагались лавки на открытых платформах – мол, хватит вам и этого.Первые два класса – ехали как будто в дилижансе. У них, кроме сидения, крыша была. Кстати, зря думают, что при самодержавном деспотизме жилось либеральней и спокойнее. Скажем, чтоб петербуржцу - даже имеющему прописку – купить железнодорожный билет до Москвы, требовалось разрешение полиции. Мало того! Пассажир сдавал (!) паспорт, а получал его лишь только приехав в Москву. Поистине драконовские меры. А получить паспорт было можно лишь только на Николаевском вокзале в Москве.  |
| 1:18 pm | В мире мудрых мыслей «Если тебя хоть раз в жизни признали идиотом, – это тебе пригодится на всю оставшуюся жизнь». Гашек. |
| 1:08 pm | Как один из дядь свои вины пивал 15 генваря в "Российской газете" долгожданная беседа с юмористом Альтовым. Семен Теодорович, в частности, сказал: |
| Friday, January 15th, 2010 | |
| 1:46 pm | Крепить братские сношения! Внешние сношения с зарубежьем то и дело возбуждают электронную прессу – особенно радийщиков, которым приходится носиться, будто ошпаренные крысы по палубе подбитого в Цусимском сражении эскадренного броненосца «Ослябя». А неймется оттого, что многие перешли на круглосуточный эфир и тем катастрофически не хватает. Вчера довелось отслушать дискуссию мыслителей по поводу разрешения нашим соотечественникам ездить без виз в страны Евросоюза. Спор возник главным образом из-за того, что единоевросы всерьез опасаются, как бы под шумок не набежали в их палестины в необъятной тьме простолюдинов азиаты из южного нашего подбрюшья, где граница открыта всем ветрам и всем верам. Тут вспомнили и Шенгенские соглашения, и обещания друга Сильвио… И постоянно звучала мысль, что больше всего нашей экстерриториальности опасаются прибалты и прочая остзейская шелупонь. Им дети Кара-кумов – только предлог, чтоб отбояриться от России вообще. Они не преступников боятся – это у них генетическое отношение к России и к русским вообще. Вот вспомним – семнадцатый год. Финляндия отсоединилась. Через Белоостров прошла теперь уже всамделишная граница, и за рубежом оказался не какой-нибудь шерамыжник – сам великий Репин. Выборгская полиция ходатайствовала, чтобы ему, как давнему жителю Финляндии, в виде исключения, позволили жить в пределах новой самостоятельной страны. Но это была и провокация. Газета “Hufvudstadtsbladet” снисходительно одобрила это исключение, но тут же апеллировала к правительству Свинхувуда, дабы тот не вздумал делать еще поблажки русским и замазал бы все щели между финскими просторами и «варварской соседкой», иначе «эти клопы» вновь станут «наползать к нам массами». И вот уже эстляндцы, для которых финны – главный свет в окошке, начинают умильно подтявкивать идеологам более высокой (в их понимании) этнической категории. Их, кстати, можно понять – при соввласти автобусами, поездами и аэропланами орды алчного советского турья, измученного тотальным дефицитом, подвергали сейсмическому опустошению прилавки в Риге и таллине, и тем понятнее зоологическое недоброжелательство прибалтов, из которых буквально выкачивали провиант и мануфактуру,(в массовом сознании) ко всему русскому (а в их понимании это и туркмены, и армяне, и имеющиеся у нас еще в наличии греки), что нет им разницы – кого пускать – Репина или тетку из Жмеринки или Шепетовки… Зато ораторы находят пищу спорам, правда, человеку, хоть в чем-то подобным Репину, нет нужды унижаться – для него двадцать баксов на визу – не вопрос. А те же эстонцы – очень милые хлопцы. Помню, пришел ко мне в гостиницу «Олимпия» один такой – мне надо было взять у него интервью. Прежде всего он надменно сказал: – Учтите, без водки – я разговаривать не стану. Надо было смирять гордыню – ведь беседа с сим гостем в отеле была одной из основных задач командировки. Ищи его потом… А была пора борьбы с алкоголизмом. В ресторан гостиницы я не пошел (жаба душила), вынесся в незнакомый град, сыскал-таки монопольку, принес пару бутылок. А кончилось тем, что он сам потом куда-то вышел, сам принес три бутылки коньяка – конечно, выпить все это мы не смогли – и они ушел, а коньяк так и остался… Так что все не так просто в этих отношениях – мы во многом родня. |
| Thursday, January 14th, 2010 | |
| 10:55 pm | По пути домой. Мимолетное...   "От жизни той, что бушевала здесь, От крови той, что здесь рекой лилась, Что сохранилось, что дошло до нас? Два-три кургана, видимых поднесь, Да два-три дуба высятся на них. Раскинулись и широко и смело, Красуются, шумят, и нет им дела, Чей прах, чью память роют корни их..." Дедушка Тютчев, очевидно под словом "дубы" подразумевал тех рукой водителей, которые уже полвека изгаляются над этой территорией - Там, где были Россия, а потом - "Россия"...  |
| 10:37 pm | Берегись дурака с портфелем!  Оригинальную форму запугивания нас. нашли товарищи из ООО "Каланчевская" - вместо того, что б по старинке - свалить с крыши снег - и все дела, они предприняли такой вот трюк. Самое забавное, что дом построен в... 2007 году, и если это правда, что его фасады уже готовы осыпаться, то это ж преступление, не так ли? Но - вот увидите - что весной фасады окрепнут и дурацкое дацзыбоо исчезнет. Бьюсь об заклад... А вообще есть еще выход - оцепить дом колючей проволокой и пустить ток. Ночью - дешевле! |
| 10:07 pm | Вынес урок из "Школы" Послушал гвалт, устроенный из за сериала - из любопытства гляну серию № 4 - сегодня. Да и ничего они там и не обсериарили! По сравнению с аналогичным бредом - это ж почти уж и классика. Рядом с этим и "Понедельник" рядом не стоит - весь искусственный и фальшивый. Тут и глаз наведен и нога под ней - четкий диалоги, выточенные кадры. Буду смотреть еще. Кстати, я тоже причастен - преподавал словесность в техникуме - теперь бы сказали - "колледж". Я был на пять лет старее дневных красавиц и годился в сыновья вечерникам. Бабы-коллеги обрадовались неофиту и накидали мне чудовищное расписание - с 9 утра до 11 вечера с дырами-окнами как решето... Там ведь допоздна работа шла - вечернее отделение, подготовительные курсы... Стал и тут жертвой дедовщины - свалили все на новенького... |
| Tuesday, January 12th, 2010 | |
| 11:13 pm | Очень своевременная книга  Наперекор - и немножечко в противовес - якеменковской макулатуре весьма познавательным окажется в дни вакаций ершистых вузовцев пособие по исправлению всяческих недомоганий. Книжка Николая Фохта поистине томов премногих тяжелей - она достойна переиздания.   |
| 10:49 pm | Отходы "интеллектуальной" жизнедеятельности  Не все еще забыли, как возле Большого театра младые якеменковцы в бутафорский унитаз сгружали произведения беллетриста Сорокина. А вот настал и на улице писателя Сорокина праздник – теперь якеменковцы и сами не ведают – куда запсотить отходы своей интеллектуальной жизнедеятельности. Вот и в нашей парадной уже третий день возлежат на подоконнике две увесистые стопки книг, изданных якеменковскими когортами. Мелованная толстущая бумага, в каждой книженции по 231-й полновесной странице, набитой законотворческой трухой. При этом нет никаких выходных данных – ни тебе тиража, ни ФИО ответственных товарищей, ни координат типографии, будто б лепили все сие какие-то неведомые подпольщики, да вот только сама обложка все, пожалуй и разъясняет. Так что исполнена очередная графа растраты бюджетных средств, поставлена в каком-то отчете очередная галочка, и началась подготовочка к очередному Селигеру.  Книга сия вполне может стать настольным пособием – неизбывность совка торжествует, каждая строка дышит заскорузлой мертвечиной канцелярита. Вот, к примеру, «МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ по обеспечению занятости молодежи в рамках реализации антикризисных мероприятий, направленных на снижение напряженности на рынке труда». (стр. 68). Как вам такой заголовочек? Поэма! И вслед за неизбежным введением, которое так и называется ВВЕДЕНИЕ, идут Рекомендации – обязательно с большой буквы «Р». Все цитировать невозможно, но вот крохотный абзацик, заключающий первую главу: «В том случае, если после ухода обратившегося появляется подходящая вакансия, сотрудник Центра по телефону сообщает обратившемуся информацию о свободном рабочем месте (вакантной должности) и работодателе, выразившем свое согласие побеседовать с гражданином». Ухх! Эпос…  Их вначале было вдвое больше, но и через неделю не иссякает кладезь мудрости... Стало интересно, что ж за мыслители командуют сим – порой невидимым и зачастую многими ненавидимым парадом? Тайны нет – на официальном сайте Росмолодежи представлен триумвират – начальник с парой замов. Вот эти герои: ( Read more... ) |
| 1:20 am | Опять встречаем этот... новый годЪ...  |
| 1:07 am | А у нас в гараже есть девчонка одна...     |
| 12:48 am | Иду по Кантемировской, сверну на Ереванскую...  Как ни старается казенная архитектурно-художественная власть - а стихийные торговые "шанхайчики" с шаурмой и этнической музычкой берут свое, а скоро и все заберут... Торговый центр на Пролетарском проспекте. Зато вдруг какой-то местный пиросмани возьмет да и распишет заурядную трансформаторную будку - угол Кантемировской и Кавказского бульвара.  |
