Войти в систему

Home
    - Создать дневник
    - Написать в дневник
       - Подробный режим

LJ.Rossia.org
    - Новости сайта
    - Общие настройки
    - Sitemap
    - Оплата
    - ljr-fif

Редактировать...
    - Настройки
    - Список друзей
    - Дневник
    - Картинки
    - Пароль
    - Вид дневника

Сообщества

Настроить S2

Помощь
    - Забыли пароль?
    - FAQ
    - Тех. поддержка



Пишет bruno_westev ([info]bruno_westev)
@ 2009-05-03 00:07:00


Previous Entry  Add to memories!  Tell a Friend!  Next Entry
Entry tags:Милиция Нургалиевцы

ments sana in corpore sano
Будьте бдительны! Мэродеры на панели!

Праздничное затишье прекратило источение новых вестей про то, как в ОВД «Царицыно» изгоняют тень майора Евсюкова.
Публицисты рассуждают, что делать и кто виноват?
И некому им подсказать, что уже многие годы ничем и никем не управляемая армия царит над нами – обывателями.

Посмотрите, как у той же станции метро «Царицыно» чуть начнет смеркаться в пятницу или иной предпраздничный вечер уже маячат охотники в сером – доблестные стражи выискивают в толпе подвыпивших мужичков – все выходы в город ими перекрыты, а тут раздолье, ведь от этой станции путь идет и на железнодорожную платформу, и к автобусам в Бирюлево… Хватают не всех – только тех, кто прилично выглядит, с кого есть что взять… Будешь сопротивляться – у них тут, кстати, и вагончик наготове: там-то уж никто за тебя не заступится…

Порой не знаешь, кого бояться больше – их или же налетчиков. Вот как-то в полночь шел я по Пресненскому валу к ближайшему метро, торопясь на последний поезд. К несчастью, припозднился в гостях, и был навеселе. Но как? «Мыслете» не выписывал, санитарных правил не нарушал, к отсутствующим в этот час прохожим приставаний не предпринимал, одет был не в пачкающую (что запрещено КоАПом), а в обычную куртку.
Подошли четыре строгих юноши в серых бушлатах – оказывается, был канун «выборов» в гордуму, и милицейские товарищи были как всегда в режиме усиления. Окружили, потребовали документы. Паспорта с собой не было. «Пошли». Я понял, что влип, какое тут может быть сопротивление, тем не менее один из них подхватил меня за рукав, чтоб не сбег, другие маршировали обочь. Завели в переулочек побезлюднее и потемнее – там у них околоток. Орудовали не по-бандитски, даже вежливо – быстро-быстро все расстегнули, обыскали, все повытаскивали, потом побросали в полиэтиленовый пакет с газетами, который я нес до этого в руках. Дежурный из-за своего барьера молчаливо за всем наблюдал. Сами – какой класс обслуживания! – застегнули молнию на куртке и прогнали во двор. У ворот я проверил карман – как же мне ехать, ничего нет. Оглянулся. Они уже всей своей сворой стояли во дворе в кружок, курили. Увидев, что я не ухожу, угрожающе поинтересовались – что надо? Да вы б, говорю, хоть на дорогу бы оставили... «Там-там, в сумке все...». Кто ж теперь знает – что у них на уме. Отволокут в обезьянник – будешь там до утра. Надо было учесывать восвояси.

Дошел до метро. Успел! Да, дрянное портмоне с сотней рублей они оставили мне на дальнейший прокорм. Дома осмотрелся. Из крохотного «потайного» кармашка на молнии исчезла заначка – бумажка в пятьдесят долларов. И – мобильный телефон... Такова оказалась «плата» за незадержание. И за невоздержание тож.
Потом по телевизору тетенька, которая не сводя с вас юридического взора, рапортует о достижениях гувда и ровдов, доложила: накануне выборов в мосгордуму усилен был милицейский режим, происшествий не было.

Вы скажете: сам дурак. Соглашаюсь. Я ведь и пишу-то не за тем, чтоб искать какой-то справедливости (об отсутствии в нашей жизни как разума, так и справедливости, писал еще Тынянов). К этому надо философски подходить. Смотрите, какое счастье! Я ведь имел шанс попасться в руки шпаны подзаборной, которая могла б запросто искалечить, обобрать всего, разуть и раздеть... А тут – вернулся невредимым. Я бесконечно благодарен любимому правительству, которое окарауливает наш сон и покой. Спасибо, что оставили в живых! Пусть мы между молотом и наковальней (левоохранительными органами и криминалитетом), но все-таки какой-то из вариантов гуманней другого. Пить – это гнусно, соглашаюсь, и в общем-то сам виноват. Поэтому оброк в пользу новых петлюровцев по большому счету даже оправдан. А если шпана? Она не смотрит на походку и не вслушивается в артикуляцию. Шарах по голове – и тикать. От этого, увы, никто не застрахован.

Представляю, какая пожива бывает у них будет в праздничные ночи, насколько они поправляют свое скромное вспомоществование. Сколько бедолаг будет вот также обобрано. Конечно, они все снова перейдут на усиленный режим несения службы. И так – до бесконечности... Обидно, что случай в сводки не попал: их б еще по службе поощрили – справились с бандюком, которому шестьдесят лет, взяли – и вчетвером запросто окрутили...


Сейчас наши с вами милиционеры стонут от режима усиления в стиле non-stop. Как-то в честь очередного дня советской милиции один наш телеобозреватель призвал к ответам как начальствующий состав, так и некоторых их подчиненных. Они, кстати, сказали, что полицейский в Америке получает сорок-шестьдесят тысяч долларов в год. Ну это для нас недостижимо, и на этом не зациклились. В основном подчиненные критиковали режим усиленного несения службы. Начальство отбояривалось. Мотивировало угрозами террористов. Ясное дело. Чем же еще мотивировать…
Но мы-то знаем: наши милиционеры получают больше – с того снимут обручальное кольцо, у этого отберут портмоне... Мои вложения скромны, конечно. Но гордиться можно: есть и мой вклад в сближение ментов и копов. Нехай хоть раз в жизни по зарплате сравняются. И спасибо, что пока не искалечили.

Вспоминаются златые времена. Лет тридцать назад шел я такою зимней же ночью по городу Ленинграду. Знакомая совсем рядом жила. На плече нес штатив с аппаратом «Зенит-7», снимал фигуры Клодта у Аничкова моста. На перекрестке Невского и Литейного четыре милиционера в валенках... играли в футбол. Машин никаких – они играли прямо на снежной мостовой под ярким светом ртутных ламп. Я остановился, завороженный. Потом смотрю: мяч у них какой-то странный. Пищит! Оказалось – живая крыса! Они пинали крысу, а я на них смотрел. Они не обращали на меня внимания.
И вот теперь – обидно-то как – сам превратился в такую крысу. Для тех, кто выбрал пепси и недолюбливает подвыпивших старичков, которых так легко обворовывать. И ведь ничего не докажешь.

Прости их, Господи, бо не ведают что творят.
Но почему-то неспокойно мне за них – вот так дозором они выходят на ночную панель, как в кинокартине «Встревоженная революцией», где – помните? – слащавенький Михаил Шпариков и немеркнущая дива Марина Шурупчикова под лязг засовов камер изображали мексиканские страсти... Они выходят на панель. Они окарауливают наш покой...
Люди! Будьте бдительны! Мэродеры на панели!

Самый правдивый фильм о милиции – «Убийство на Ждановской». Будь моя воля, я б его вертел по дебильнику в день милиции – как «Лебединое озеро» 19 августа 91 года.

Не первый год уже на въездах в Москву столпотворение машин, милиция с ног сбивается глаза таращить, нет ли кого подозрительного. А в это время, будто тати в нощи, тяти в погонах элементарной корысти ради непрочь попользоваться смутным бременем перманентной тревоги. Едешь, к примеру, ночью по улице темной близ Каширского шоссе. Из кустов высовывается полосатая палка. «Вы превысили скорость», – злорадствует офицер (сразу и не разглядел, сколько там у него звездочек, однако, осанистый, такой и майором может смотреться). А ты на миг представляешь, что его коллеги в это время изнемогают от усиленного дежурства и вгорячах бурчишь, дескать – больше делать нечего, что ли… Ух, как же взвился «майор». С каким наслаждением увлекает тебя он в случайно оказавшийся близ кустов «жигуленок». Там уже сержант восседает. У них такое всегда разделение труда – один с палкой бегает, вроде бы как злой, словно с цепи сорвался. Другой в машине – он вроде бы под добренького косит, ласкового, ему надо денежки взять. А ты или Марка Аврелия начитался, или другое что – фиг с вами, думаешь, издевайтесь. И говоришь человеческим голосом «майору», изготовившемуся составлять протокол: «Вы только там фамилию свою и номер машины как можно более четко напишите!» Злится «майор», заносит ручку с шариком над белым листом, а слова не идут. Не идут слова! То ли фамилию свою забыл, то ли вспомнить не может, как протокол составляется. А сержант допрос ведет:
– Ваша машина?
Молчание.
– Где работаете?
– А вам какое дело.

Действительно, зло берет: в то время, как иные их товарищи горят на работе, эти два умника выехали поохотиться – на шермачка срубить пару-другую сотен с чайников за рулем. «Там, – говорит, – вообще знак «сорок» висит». – «Может, там чего и висит, - отвечаю в запальчивости, – так с той поры, как тут что-то чинили, два года прошло, Вы сами и не хотите этот знак снимать!» Ты чувствуешь, что умники вовсе и не собираются составлять протокол, что их начальство на этот раз не похвалит. Ведь, можно сказать, Отечество в опасности… И сержант сквозь зубы говорит «майору»: «Предупреди и отпусти!» - «Да он мне знаешь, что сказал, он мне сказал: что вам тут делать нечего…». «Предупреди и отпусти», – повторил сержант. И чудо свершилось: удалось уйти в тот раз без мзды.

И вот поневоле задумаешься об этих всех усиленных режимах. Кому-то они очень даже и сподручны. Мой товарищ недавно под такую горячую руку попал. Они отмечали что-то там на работе. И один из них – художник по специальности – не во всем рассчитал способность своей печени подвергать расщеплению спиртосодержащие жидкости. Приятель мой вызвался быть поводырем, чтобы доставить художника домой без приключений. Короче: их возле станции метро «Молодежная» взяла на абордаж ватага охранителей порядка. Доставили в околоток. И стали выворачивать карманы. По какому праву? А как же – ведь усиление режима. У моего приятеля был при себе в чехольчике новенький швейцарский складной ножик ”Victrinox”. Холодное оружие, с усмешкою сказали задержанты. И ножичек положили в свой кармашек, где уже покоились денежные знаки, конфискованные у художника. Конечно, спасибо не сказали, а ведь только ножичек стоит шестьдесят баксов. Но зато ведь и не поколотили, и даже выпустили наружу без всякого протокола. Ничего не поделаешь – ситуация у нас черезвычайная. Усиленный, понимаешь, режим. А получается порой, как в том анекдоте. Поступил милиционер на службу. Его через полгода вызывают: ты почему зарплату не получаешь? – А я думал, раз пистолет дали – то и крутись, как сумеешь…

А уж еще с одним моим другом приключение случилось и вовсе, казалось бы, смешное. Но это так – со стороны – можно посмеяться, а когда сам оказываешься в подобной ситуации, как-то и улыбаться не хочется. Вот лапидарная хроника этого «происшествия».
Около шести часов вечера он шел к себе домой на Домодедовскую улицу. При этом он нес в пакете бывший в употреблении матричный принтер, который задарма отдали ему знакомые его тещи, поскольку своему компьютерному оборудованию они сделали upgrade, и тащиться до помойки им уже не было охоты. А тут – как бы писатель. Но ему еще ведь и печататься надо. Вот и отдали они ему принтер.

Однако за сто метров до дома дорогу писателю преградили милиционеры с автоматами наперевес. Они строго потребовали предъявить документы на принтер. У писателя при себе наличествовали: а) редакционное удостоверение, б) удостоверение Союза журналистов, в) удостоверение Союза писателей, г) паспорт и квитанция из химчистки. А вот у принтера удостоверения не было. Тогда милиционеры, которые тоже, наверное, обучались в колледже, заявили, что принтер может быть ворованным, и потребовали, чтобы писатель маршировал вместе с ними и своим бывшим в употреблении принтером в отделение милиции «на дознание». По дороге, изучая жизнь, литератор принялся живо интересоваться, разве он обязан носить постоянно с собой документы на все те вещи, которые находятся у него в пользовании? Ведь тогда, следуя логике сотрудников отделения милиции, каждый гражданин должен действовать следующим образом. Выходя на улицу, извините, в трусах, носках, ботинках, брюках, свитере, кепке, куртке, с часами, обручальным кольцом, с диктофоном, с ноутбуком, он обязан нести еще и… портфель с квитанциями и гарантийными талонами на все эти вещи. Иначе его обвинят в том, что он их украл. Вот если бы милиционеры предъявили документ, в котором бы данный принтер был объявлен в розыск, тогда другое дело, тогда, возможно, было бы основание для задержания, сказал стражам порядка Олег. Но тщетно. Тогда писатель – наивный человек! - стал пытаться объяснить, что требования патрульных нелогичны, что надо все-таки уметь разбираться в ситуации, доверять людям. На это старший наряда - старший лейтенант сурово отрезал: «Сейчас такое время, что я даже себе не всегда доверяю».

Товарищ недопонимал, он отказывался ехать в отделение милиции еще и потому, что должен был забрать трехлетнего сына из детсада. Но милиционеры все-таки отвезли его в отделение. Повезло: там их встретил следователь, который, видимо, не учился заочно в милицейских колледжах, и он после пятиминутного разговора отпустил задержанного.
И как решить – какие умники лучше? Или те, что мародерствуют по своему неписаному прейскуранту, или те, кто в рвении своем горазды на все, лишь бы не возвращаться в свой участок с порожним обезьянником в воронке…Так и мечемся в надежде на авось в этой жизни, лавируя по гребню баррикад. между теми, кто порой честно жить не хочет, и некоторыми из тех, кто просто не может этого делать…



(Добавить комментарий)

про милицию
(Анонимно)
2009-05-03 20:16 (ссылка)
просто супер! я тоже вспомнила. в юности пригласили меня в милицию. повод был достаточно печальный: убили подругу. только вот доказательств, что ее убили, у милиции не имелось. но и доказать, что она сама себе ножик засунула в тело - тоже. и тогда они стали крутить меня, как настоящего резидента, дескать, а вы ее хорошо знаете? вы знаете куда она ходила и какие компании водила? я твердо заявила, что знаю. какие? - спросили меня. порядочные. что вы имеете в виду? и так далее. подругу мы похоронили. а тому, кто убил ничего не было. типа, сама виновата. молодая. к тому же, как и я за словом в карман не лезла.

(Ответить)