Войти в систему

Home
    - Создать дневник
    - Написать в дневник
       - Подробный режим

LJ.Rossia.org
    - Новости сайта
    - Общие настройки
    - Sitemap
    - Оплата
    - ljr-fif

Редактировать...
    - Настройки
    - Список друзей
    - Дневник
    - Картинки
    - Пароль
    - Вид дневника

Сообщества

Настроить S2

Помощь
    - Забыли пароль?
    - FAQ
    - Тех. поддержка



Пишет bruno_westev ([info]bruno_westev)
@ 2010-06-23 11:48:00


Previous Entry  Add to memories!  Tell a Friend!  Next Entry
Entry tags:Коненков

Кариатиды Коненкова
На проспекте Мира (бывшей Первой Мещанской улице) все бегут выпучив глаза. Метро, мечеть, спорткомплекс «Олимпийский»... И почти никто не замечает, что на поспешном их маршруте вроде б и ничем не примечательный особняк, похожий на торт.


Барокко, блин! Позднее, но такое же вычурное и изысканное. Ну, как положено, кариатиды. Куда же без них!
Как вдруг...



Коненков родился на Смоленской земле – в деревне Караковичи. Мальчик рос нервный, впечатлительный. Не оттого ли и тот дар пророчества, интерес к космическим мирам, которые проявились в его работах. Старички-лесовички, бродячие балалаечники, сельские богомазы завораживали душу, будоражили кровь, властно тянули к пусть хотя бы примитивному творчеству. Он довольно ловко для своего возраста распоряжался мастерской природы, будь то шмат сырой глины или просто сучок, его ловкие пальцы, повинуясь глазомеру творца, непонятно как практически из ничего создавали вдруг одушевленную тварь – птенца, кота или зайца. Больше того – он взялся писать иконы и преуспел настолько, что односельчане признали юного мастера.

Помещик помог ему отправиться на учебу в Рославльскую прогимназию. Дядя – Андрей Коненков – не пожалел денег на обучение племянника. Он учился в Москве и Петербурге, часто приезжал на родину. Там у него в сарае была мастерская. Одну из первых его работ – «Старик на завалинке» – приобрел невропатолог Уманский за пятнадцать рублей. Это были большие деньги. Однажды Коненкову пришлось почти три недели жить на один рубль. Приходилось хвататься за любую работу. То было время зарождения модерна, повсюду городили особняки богачам, модные архитекторы смекнули, что без синтеза искусств – без изваяний и живописи – их творения блекнут, и они нанимали скульпторов подешевле – без имени, преимущественно из числа студентов. Коненкову не раз выпадала такая «халтура», – но он не мог оставаться лишь подмастерьем, часто страдал от непонимания заказчиков.

В книге Юрия Бычкова «Коненков» (ЖЗЛ, 1982) читаем (с.43), как студент Коненков купил на торжище у Сухаревой башни по рублю за штуку отливки изваяний животных Менье, потом отвёз к себе в деревню, да ещё и похвалялся приобретением. А потом, когда ему пришлось туговато, обратился уже из Москвы к родным за помощью.
Дядя Андрей Терентьевич послал пятнадцать рублей, да не забыл и приписку сделать: «понапрасну их не трать – телят и собачек не покупай!»

И тогда Коненков решил – больше у семьи не брать ни копейки!
«Приняв решение, – пишет Бычков, – он не отступился. Через товарищей по учёбе по рекомендации Сергея Михайловича Волнухина (знаменитый скульптор, автор памятника «первоопечатнику» Фёдорову, украшающему крышу салона «Бентли» на Театральном проезде. – BW) стал находить кое-какие мелкие заказы. Вскоре случай свёл его с с известными в Москве подрядчиками декоративно-оформительских работ Гладковым и Козловым. У них получил заказ вылепить кариатиды доля фасада дома чаеторговца Перлова на Мещанской улице. Декоративная работа ученика московского училища давно уже стала достопримечательностью великого города, памятником искусства».

Кстати, автору тогда был двадцать один год, и хотя Мещанская в ту пору вовсе еще не центр – всё равно поражает та степень доверия к неизвестному еще никому мастеру.

«Работа принесла целую сотню рублей, – вспоминал Коненков. – Я отделил из них 35 и купил швейную машину «Зингер», которую привёз летом в деревню. Само собой разумеется, это произвело впечатление. Никто из домашних уже больше не сомневался, что из меня выйдет толк».

Т.е. им не надобыло видеть эти кариатиды – их только «Зингером» можно было взять!

(Кстати, автор книги в ЖЗЛ не просто литератор – он ведь служил у Коненкова секретарем. Потом он был директором музея Чехова в Мелихове, тоже писал – уже о Чехове. Что-то вроде «насмешливой моей кукурузины» – и профессиональные специалисты по Чехову обвинили его в желтизне, там, дескать, все сплетни о романах Чехова обыгрываются преигриво... Короче, сожрали они этого Бычкова, он уж и не директор там. Но это – другая тема.)

:

Между прочим, в доме том жил-поживал и знаменитый наш предприниматель – «фарфоровый король» - Кузнецов. Но мемориальная доска с его именем стыдливо скрыта на торце дома. А может и верно, что так поступили – на лицевом фасаде такая «визитка» не смотрится.



А вы говорите - кариатиды. Да это целый домкрат! Домкрат судьбы исполина.
А у Коненкова еще только воззарялась его громкая слава – долгая парадоксальная командировка в Америку, возвращение – Сталин за ним крейсер послал, и мастерская на Тверском бульваре (угол улицы Горького) – почище чем у Глазунова с Шиловым!

В Мемориальном музее-мастерской Сергея Коненкова не так давно была организована экспозиция об американском периоде жизни «русского Родена».

Самсон и ангелы, уносящиеся к блаженству муз, сочинители мелодий и сосредоточенные мыслители. И вместе с тем – авиаторы, военачальники, писатели, актеры, да вот и сам создатель их представлен тут автопортретом. И основа всему – кряжистые, будто пни, – да ведь и в самом деле пни! – изготовленные из корневищ могучие кресла и чресла, утилитарные диваны и диковинные языческие божки… Все это Коненков, но представленных в музее работ явно мало, чтобы выразить его мощь во весь ее исполинский рост, который сделался мостом на перекрестье столетий.

Всех, кто впервые знакомится с биографией Коненкова, поражает факт его долговременной разлуки с родиной, когда мастер жил и работал в США. Ему было уже почти пятьдесят лет, когда он отправился за океан в качестве культурного атташе комитета по организации зарубежных выставок и артистических турне. Ехал вроде бы ненадолго, а задержался на… двадцать два с половиной года. Почему же так вышло? В то время у нас не было дипломатических отношений со Штатами. Все приходилось оформлять через Мексику. А Сергею Тимофеевичу заказы сыпались один за другим. Он решил продлить визу – вот и застрял.

В Америке Коненков произвел фурор, деревянной скульптуры там почти не знали. Много он потрудился и в области прикладного искусства – создавал уникальную мебель из пней да коряг. Все это по сей день хранится в его московской мастерской. Это пристрастие скульптор впоследствии объяснял своим возмущением, как американцы в угоду моде выбрасывают диваны, кресла, столы, дескать, устарела мебелишка. Хотя она еще бы не один год послужила. Тогда-то скульптор и решил изготовить такую мебель, которая моде неподвластна, чтобы считалось за грех ее выбрасывать. Тут как раз буря накуролесила в Центральном парке Нью-Йорка, с корнем выкорчевав часть деревьев. Эти-то пни использовал в своих работах Коненков. Так что тут у нас, на Тверском бульваре, вся подноготная Центрального парка Нью-Йорка!

Ему, неуемному, подвластны были тайны ремесла – в любой технике, из любого материала он творил шедевры. Мрамор, гипс, бронза – все было послушно его рукам, которые и сами-то подобны корням: тонкие,гибкие, сильные, что называется, музыкальные пальцы, которые буквально из праха создавали чудотворную плоть шедевра. Вот крохотная статуэтка Чарлза Линдберга – человека роковой судьбы: почтальона, авиатора-рекордсмена, убитого горем отца, чей сын стал первой в мире жертвой киднеппинга… Коненков представляет образ несломленного героя, энергичного, сильного и в то же время этакого земного мужика, пытающегося преодолеть слабости.

А вот мраморный бюст – одухотворенный портрет Надежды Плевицкой, певицы трагической судьбы. Ее, изгнанницу, вовлекли в интриги НКВД, когда во Франции были похищены и вывезены на Лубянку русские генералы Кутепов и Миллер. Певицу приговорили к двадцатилетней каторге, и умерла она во французской тюрьме… Коненков запечатлел мгновение ее безмятежной славы – женщина в русском сарафане (под таким названием работа фигурирует в каталогах) отражает всю суть характера и натуры Плевицкой…

Можно подолгу говорить о каждой из работ – скульптурные портреты Горького и академика Павлова, аллегорические изображения – «Самсон», портрет Альберта Эйнштейна. С Эйнштейном, кстати, у Коненкова были особые отношения. Скульптор состоял в переписке со Сталиным (говорят, он обращался к диктатору не иначе как «Брат мой»), в письмах своих он предсказал и начало Отечественной войны, и Победу тоже предрек, словно оракул, по времени очень даже точно. Не зря ведь Сталин прислал за скульптором корабль в 1945-м, не случайно ему был выделен двухэтажный особняк в самом центре Москвы – под жилье и мастерскую.

Творческий итог жизни этого исполина – свыше семисот скульптур и монументальных композиций, его творения хранятся во многих сокровищницах искусств. Кроме мемориальной мастерской в Москве, не менее знаменит недавно открытый после реставрации музей на родине скульптора – в Смоленске.



(Добавить комментарий)


(Анонимно)
2010-06-23 19:18 (ссылка)
Очень интересен особняк и внутри. Там стоит постоем уже лет двадцать Московский фонд культуры. Кстати, он же и отреставрировал и достки сии понавесил. Вот так, Андрюша.

(Ответить)


[info]capri25.livejournal.com
2010-06-25 19:12 (ссылка)
Большое спасибо!
Я помню этот дом. Я много раз ходила мимо и запомнила удивидельный фасад.
Мне кажется я была в музее Канёнкова.

(Ответить) (Ветвь дискуссии)

Я помню этот дом
[info]bruno_westev
2010-06-25 22:28 (ссылка)
И вам спасибо за внимание.

(Ответить) (Уровень выше)