У четырех вокзалов (Николаевский не считается)...
В праздник железнодорожников – пять лет уж прошло - на площади трех вокзалов (на самом деле их четыре - ведь еще есть бывший царский павильон - теперь станция Каланчёвская) Москвы был открыт
памятник первому министру путей сообщения Павлу Петровичу Мельникову...


Державник. Министр. Патриот



До тех пор одна из центральных площадей Москвы долгие десятилетия не была оформленной до конца. Знаменитые три вокзала – по проектам Тона, Щусева и Шехтеля, – хотя и сооружены каждый на свой лад, давно слились в неповторимый ансамбль. Никто уже не считает это эклектикой. Однако недоставало «гвоздя» – смысловой доминанты, художественного акцента и образа, которые не просто бы вдохнули душу в бытие и без того оживленной и суетящейся площади, но и придали бы течению ее буден упорядоченный, как железнодорожный график, тон.

Блестящая идея увековечить память путёвого министра сообщения давно витала в коридорах и администрации Москвы, и МПС. Не год, не два прошли в раздумьях, поисках лучшего решения. Проводились вроде бы и конкурсы проектов.

И вот решение принято. В основе проекта – памятник работы отца и сына Щербаковых. Как отец и сын Черепановы двинули некогда в будущее первый русский паровоз, теперь вот Салават и Сергей Щербаковы изваяли монумент первому железнодорожному министру.

Судьба им и впрямь улыбнулась. Их талант оказался востребованным, что называется, по полной программе. Ведь реестр работ Салавата Александровича, например, в меру скромен. Памятник Гризодубовой да пара мемориальных досок.



Помню, когда я впервые увидел тот монумент памяти Гризодубовой – принял сперва изваяние за
скульптурный портрет... Чкалова. Но надпись на постаменте все же утверждала, что эта широкоплечая гражданка в летчицкой ушанке, ватных штанах и полярных ботфортах и впрямь наша известная героиня. Монумент, казалось, был создан давным-давно, настолько его стилистика отвечала реализму ушедшей эпохи. Памятник поставили на Кутузовском, у обочины периферийного проезда – прохожих здесь наперечет, так что мало кто знает эту скульптуру.



Словом, не удавалось до поры до времени Салавату Александровичу проявить себя в полном блеске. А уж Сергею Салаватовичу и подавно, ведь он только-только покинул стены alma-mater – то бишь Академии живописи, ваяния и зодчества. И вдруг – такая удача. Поставить свою работу в самой сердцевине русской столицы, в месте, которое сделалось родным для миллионов наших пилигримов!



Да такое не снилось и самому Зурабу Константиновичу Церетели, который в подобном возрасте лишь лепил в натуре поросят да зайчиков в детсадиках Анапы и Симбирска. Словом, это свидетельство высокого доверия именно таланту, а не связям и умению одерживать победы в подковерных ристалищах, выцарапывая выгодный заказ.

Отец и сын с вдохновением взялись за доверенное им дело. Кардинальным представлялся вопрос: каким быть в общих чертах монументу, в чем его главный смысл? Ведь министр хоть и стратег, однако не фельдмаршал, его на лошадь не посадишь, так что эффектной композиции уже как бы нет. Зато ясно, что в чисто художественном отношении можно обыграть высокий сан – величественная поза, эполет, простертая рука, а также свиток и – ниспадающая, словно тога, шинель.

Фигура полна энергии, осмысленности, созидательного дерзновения – таким являлся Павел Петрович Мельников, личность и дела которого все больше увлекали ваятелей.





Министр ведь не был покорным исполнителем царевой воли. По всем статьям он должен был воспарить от оказанного доверия – строить дорогу, руководить перспективной отраслью, он был вроде бы обязан во всем поддакивать монарху, ан нет – спорил, убеждал, доказывал свою правоту. Вот лишь крошечный пример.

Когда проектировали Петербурго-Московскую дорогу, трасса пролегла кратчайшим путем – напрямик. Но в стороне оставался Великий Новгород, былая столица Древней Руси. Царь усомнился, верно ли такое решение. Мельников доказывал, что к Новгороду рано или поздно дорогу проведут, а вот главный ход должен быть стремителен и прям. Казалось бы, чего там – каких-то восемьдесят верст. Но за полтора-то века сколько их набежало по двухпутной магистрали!

Невзирая на несогласие почти всего кабинета, царь подписал указ о строительстве железной дороги. Управление строительством было поручено графу Петру Клейнмихелю, однако он переложил все заботы на Мельникова. Зато, как и положено скорохватам и «локтевикам», граф по завершении строительства осыпан был высшими монаршими милостями, Мельников же довольствовался третьестепенными орденами –
Святой Анны.

Словом, жизнь выдающегося первостроителя была исполнена строгой скромности и благородства.

Но есть, осталась в памяти потомков воплощенная мысль великого творца – созданный миллионами безымянных тружеников стальной путь. Запомнились и благотворные деяния министра – строительство железнодорожной церкви, школы для детей железнодорожных рабочих, богадельни для старух и сиротского приюта. Все свои сбережения Мельников завещал благотворительным заведениям, он жил
анахоретом, его заботы – раз нет своих детей – в личной жизни отданы были племяннице. Символично, что Варвара Мельникова вышла замуж за сына Пушкина – Григория Александровича. Так – на сердечных путях – скрестились судьбы умнейших людей России – рода первопроходца стальных магистралей и потомков открывателя новых пространств и откровений в словесном искусстве.

Конечно, имя Мельникова всегда было в почете. В Любани ему установлен скромный памятник, в Петербурге его образ запечатлен на барельефе постамента памятнику Николаю Первому..

Тогда Геннадий Фадеев подчеркнул, что железнодорожники отдают дань памяти выдающемуся ученому, педагогу, проектировщику, инженеру, руководителю строительства самой протяженной железнодорожной линии XIX века Петербург–Москва, благодаря которому Россия впервые заявила о себе как железнодорожная держава.

Предпочтение было отдано проекту скульпторов Салавата и Сергея Щербаковых, архитекторов
Сергея Герасимова и Виктора Пасенко.

Само место сооружения монумента обязывает ответственно и вдумчиво подойти к решению задачи. Это ж не загогулину у Киевского вокзала за пять миллионов баксов городить! Здесь важно сфокусировать в одно общее эмоциональное образное явление всю историю уникального архитектурного пространства – три вокзала, виадук и маячащий за ним силуэт сталинского «недоскреба» – гостиницы «Ленинградская».


Осанистый и энергичный министр, величие дел которого подчеркивают гранитные стелы с изображениями карты России и нанесенной на ней схемы сети железных дорог. С одной стороны стелы венчает герб России, с другой – эмблема МПС. Атрибутика, созвучная задачам отрасли. Ограда исполнена в виде колес. Гранитный стилобат, навевающий представление о шпалах. Фонари, стилизованные под старину. И все тактично «агрегатируется» с имеющимися на площади доминантами – шпилями, башенками, дополняя и гармонизируя уже имеющиеся архитектурные акценты.

Мнение многих специалистов, профессионалов суммировал и главный архитектор Москвы Александр Кузьмин:
– С градостроительной точки зрения это решение самое верное: с одной стороны площади – замечательный вокзал архитектора Щусева, с другой – не менее замечательные вокзалы Тона и Шехтеля. А в середине – памятник Павлу Мельникову, который объединит всю эту большую площадь в единое целое.

Вот так и появилась вертикаль в сердцевине главного бомжатника страны...