Войти в систему

Home
    - Создать дневник
    - Написать в дневник
       - Подробный режим

LJ.Rossia.org
    - Новости сайта
    - Общие настройки
    - Sitemap
    - Оплата
    - ljr-fif

Редактировать...
    - Настройки
    - Список друзей
    - Дневник
    - Картинки
    - Пароль
    - Вид дневника

Сообщества

Настроить S2

Помощь
    - Забыли пароль?
    - FAQ
    - Тех. поддержка



Пишет bruno_westev ([info]bruno_westev)
@ 2009-05-15 01:48:00


Previous Entry  Add to memories!  Tell a Friend!  Next Entry
Entry tags:Курилы Сахалин

Архипелаг в Охотском море. (Из сахалинских впечатлений).
Русское богатство

Эдуард Лимонов не без оснований опасается в своем ЖЖ, что могут запросто – задарма и втихаря – сплавить Курилы японцам. Тем более, что есть уже китайский прецедент.

Не мысля облокачиваться на авторитеты персон медийных, поделюсь впечатлениями от пребывания в тех краях. Оказывается, и поныне все сие актуально. Тем более, как говаривала Джейн Остин, излишняя скромность – разновидность похвальбы.

Так вот…

И СНИТСЯ ИМ СВОБОДНЫЙ САХАЛИН.
Устал, похоже, Господь в последний день творения. На краешке земли слепил он из остатков тверди рыбоподобный Сахалин и похожую на ящерицу Японию. Потом вывернул карманы и забросил на край моря горсть камней... Теперь тут все бурлит, ожило, и стал архипелаг подобен снявшейся в путь эскадре: разведены пары и отданы швартовы, и флагманский корабль диктует новый курс.


Роберт Робертовимч Майман - учитель литературы из Ленинграда - в 1961 году взял а и уехал навсегда на Сахалин. Между прочим - мой учитель...


Создатель всех этих снимков - Михаил Пшённов.


Тут впору, кажется, вводить левостороннее движение: в глазах рябит от «хонд» и от «тойот», рулевая колонка у всех – справа. Другой сюрприз: продмаги – кета, горбуша, навага и треска. Но благополучие островитян на поверку оборачивается проблемами. И на рыбе одной не проживешь, да и машины личные тут не у всех, а у каждого, скажем так, быть может, пятого, и в большинстве своем они уже успели по пять-восемь лет отбегать по другую сторону пролива Лаперуза.
Жизнь островной области в немалой степени зависит от моряков. От материка – порт Ванино – до Сахалина (Холмск) через Татарский пролив паромы доставляют все необходимое. Однако то и дело рвется трехсоткилометровая пуповина. А это значит, нечем заправить самолеты, и толпы курильчан оказываются заложниками аэропорта в Южно-Сахалинске. Это значит, что дадут снова сбой несущие Курилам ток дизель-генераторы. И не только погаснет в окнах свет – встанут и рыбоконсервные заводы, а ведь только на Шикотане выпускается каждая четвертая банка в стране.
На Сахалине добывается нефть, но ее гонят на материк на переработку. Не так давно несметные запасы нефти найдены на шельфе острова. Тогда-то и был проведен тендер среди ведущих компаний мира на право освоения подводных недр. Архипелаг напоминает порой немощного скрягу: сидит он на сундуке со златом, мерзнет, подыхает с голоду, чахнет, тянет руки за подаянием, а сам спастись не может: нет у него к сокровищам ключа.
Конечно, времена нынче не те, чтобы такое продолжалось долго. Уповать, как было всегда, на мудрость и правоту центра и преимущества плановой экономики уже никто не собирается. Островитяне ратовали за то, чтобы самим решать свои проблемы. Идея свободной экономической зоны витала в воздухе, Ее подхватили. Вопрос не так прост, как кажется, но все документы подготовили, отправили в Москву, там, на государственном уровне все вроде б утряслось. Объяснения, переговоры...
– Это чисто формальная сторона дела, - объясняет мне один из новых «рыночников». – Нам нужна зрелость рыночных отношений, чтоб было кому с кем торговать.
Сторонники процветания Сахалина решили опереться на три кита экономики: 1) сельское хозяйство, 2) рыбный промыссел, 3) торговлю. Зачем, например, возить с материка мясо, если можно его производить на острове. Здесь, кстати, гордятся элитным стадом коров-голштинофризов и презирают материковых холмогорок, которые, как их ни корми, а больше трех тонн молока за год не дадут. Местные же – едва ли не вдвое больше!
Рыба... Лососевая путина на Сахалине и Курилах что ни год оказывается на диво рапортоёмкой – по отчетам вылавливается до полутораста тысяч тонн. Почти каждый год предстоит пережить поистине сумасшедший август, когда от преизбытка горбуши вспучиваются реки. А схлынет ажиотаж, уже осенью предвидится ропот: не во всех магазинах кета есть, горбуша. Где рыба?
Довелось от многих слышать, что шедшая на нерест в островные речки рыба задыхалась, большие случались заморы. Так что и вообще задарма разрешалось брать лосося, даже только икру. Единственное требование было – закапывать рыбу подальше от берега.
Нам, конечно, узнавать такое жутковато. Но тут в ходу иные категории мышления. Прежде всего масштаб! Тихоокеанский регион вообще ценнейший заповедник стад лосося. В удачную путину выуживают его до восьми тысяч тонн. Это богатство, оценивающееся на мировом рынке в пять миллиардов долларов, распределяется, однако, неравномерно. Японии, скажем, достается более трети всеобщего вылова. И аппетиты, как и раздражение соперничающих за право вылова стран, растут. Спорят, кому должна принадлежать рыба, коли на нерест в реки Курил и Сахалина она идет со стороны Японии. Траулеры Японии, Южной Кореи, Тайваня наловчились подгребать все едва ли не вчистую, хотя лосось в их водах еще веса наибольшего не нагулял. Применяются особые – дрифтерные – сети. Они могут так перегородить участок моря, что даже мелюзги не пропустят. Это наглое воровство, другого слова нет.
Еще уместно отметить проблему наших территориальных вод. Взглянем на карту. Охотское море, по сути дела, внутреннее море. Сверху – Камчатка, слева – Сахалин, справа – Курильское ожерелье, ну внизу, правда, Хоккайдо, но чуть-чуть. И в центре моря обширное пространство – нейтральные воды.
– Здесь главные пути миграции лосося, – рассказывал мне один капитан дальнего плавания. – Рыба тут рождается, кормится, нагуливает вес. И этот своего рода рыбий детский сад стал местом промысла многих стран, хозяйничающих тут, как у себя дома. Бывает, наши же рыбоохранные ведомства выгоняют отсюда наши суда, а посторонние – работают без всяких ограничений. Все перегораживают, никому не дают пройти. Если так будет продолжаться, скоро запасы рыбы здесь иссякнут.
Проблема! И если не сиюминутного решения, то уж пристального изучения она обязательно требует. Но не колышутся наши законодатели, молчат говорливые парламентарии – не до «окраинных» им, видимо, вопросов. И выход есть: отдать острова соседям-рыболовам, и проблема сама собой исчезнет...
Пока губернские власти стараются по возможности многое решать на месте. Стремятся достичь того, чтобы самим распоряжаться какой-то долей вылавливаемой рыбы. Пытаются дать рыбакам Сахалина как можно больше самостоятельности. Помнят, скажем, здесь, как несколько лет назад в рыболовецком колхозе имени Котовского, был вовсе прискорбный случай – сгорел дотла консервный завод. В прежние времена охали бы да ахали лет десять и ждали бы милостей от государства. Теперь же... За семь месяцев на месте пепелища отстроены новые корпуса, установлено оборудование, пущены конвейеры. Работали не абы как, а сколько надо, но при этом людям и платили сколько их работа стоит. Могло ли быть такое раньше? Вопрос скорее риторический.
Свобода дала старт и множеству карликовых фирмочек, ударившихся в рыбозаготовку.
Мы в икорном цехе. Дяденька топориком вышибает днище из бочонка. Сочная икра цвета спелой морошки искрится, когда ее накладывают в таз. Женщины в рукавицах из черной резины наполняют крохотные баночки. Четырнадцать таких русалок в клеенчатых фартуках за смену перелопачивают две тонны деликатеса. На баночках фирменный знак российско-японо-шведского СП «Тройка». Тройка... Сразу же нахлынуло хрестоматийное: «Эх, тройка! Птица тройка, кто тебя выдумал? Знать у бойкого народа ты могла только родиться...»
Эх, тройка... Тавро нуворишей. Нам объясняют, что сейчас эту икру закатают, растарят, и - в путь-дорогу. Ступай считать версты.
– В Японию?
– Они такую не едят – мы же добавляем в икру антисептик. Чтоб не плесневела. Наверное, пойдет в третьи страны.
Разумеется, валюта она и в третьих странах валюта. А мы-то суетимся, ропщем, что нас, дескать, делают чьим-то сырьевым придатком, в колонию норовят превратить... Отношение, порой, действительно соответствующее – ужель дошли мы до края национальной гордости великороссов?
Не до конца дошли, слава Богу. Было дело – разразился на Сахалине скандальчик. Раз тут зона свободного предпринимательства, поскольку наши в аспектах маркетинга не шибко «копенгаген», решили шустрые дяди из-за океана, а также Сеула и Токио под шумок подложить сахалинцам... свинью. В буквальном смысле слова! На острове хрюшек ныне примерно восемьдесят тысяч. «Будет четверть миллиона! – завораживающе воркуют бизнесмены. – Мы вам подкинем концентратов, и все будет о`кей, но... вы этих свинок потом в охлажденном виде, будьте так любезны, переправьте нам. А мы вам взамен оставим требуху и хвостики. Ну и головы тоже». Эвона! Им ихние экологи, всякие-разные там «зеленые» запрещают у себя разводить гиперсвинарники, давайте-ка за морем заведем отхожее место. Что ж , если бы чуть раньше, сунули бы фирмачи втихомолку кому надо «сувенирчик», глядишь, и превратился б остров в скотный двор. Пока проектик сей окончательно не отменен, но, будьте уверены, исподтишка уже никто не клюнет на наживку.


Довелось давненько, правда, уже общаться с одним выдающимся теоретиком процветания островной области. Выдающийся теоретик сказал:
– Государство завело нас в темный лес и бросило там. И мы ищем выход. Самое лучшее – собственное производство. Стыдно нам возить продукты с материка. Раньше, когда я утверждал, что кулаки – это цвет нации, это многих шокировало. Теперь стало легче: и власти больше, и законы появились хорошие. Так и давайте брать землю, развивать фермерское хозяйство. Рыбу ловить и обеспечивать себя продовольствием. Ведь все развалилось, о фондовых поставках приходится только мечтать.
При нашем разговоре присутствовало несколько гостей. Один из них – американец из Лос-Анджелеса, приверженец учения йогов, стал расспрашивать, не оказалась ли на Сахалине в загоне духовная жизнь. У выдающегося теоретика на это был готовый ответ. Даже два. Он показал гостю мантию почетного доктора Калифорнийского университета (она висела в шкафе) и сказал:
– Вспомните Америку двадцать девятого – тридцать третьего годов. Тяжелый кризис. История учит, первой его жертвой всегда становится социальная сфера. И вот приехал бы я тогда в Америку и стал бы американцев поучать: вы знаете, вам сейчас нужно духовное возрождение. Духовное! Это когда речь идет о физическом выживании. От того-то мы и принялись прежде всего за отрасли, связанные с питанием. И мы сделали то, что надо. Говорю так не потому, что мы уже завершили эту работу, а потому, что нашли правильный метод. А метод главнее, чем результат.
В экономике, считается так, своя постепенность. Одно дело сделано, теперь возьмутся за очередные – строительство, промышленность, социальную сферу. Ведь ребенок, прежде чем идти в школу и слушать учителя, должен позавтракать.
Но и на самом Сахалине кто-то нет-нет да и возропщет супротив новой экономической политики. И положение местного властителя становится порой хуже губернаторского.
Приватизированные магазины – уже не новость, за ними пошли бани, детский сад и школа, столовые и рестораны. В частной гостинице довелось познакомиться с капитаном рыболовецкого судна, ставшего частной собственностью России.
Он сказал:
– Я никому не подчиняюсь. Я свой трал запускаю... Пароход у меня сто двадцать метров, трал – тысяча пятьсот, вот и представьте... И палуба вмещает пятьсот машин. Япономарок – естественно.
Этот капитан, сойдя на берег, получил несколько тысяч «гринов», положил их в частный банк. Ну, чем не Сингапур?
Гость Сахалина, оказавшийся в частнособственнических джунглях, сразу начинает понимать, что спрос диктует предложения, а стало быть, и цену их. Гостей тут вдесятеро больше, нежели мест в отелях. Тем более, когда иноземец прёт, будто кета на нерест, сорная рыбешка, вроде заезжих репортеров, не считается персоной грата. В гостинице «Сахалин», взятой обслугой в аренду, трясут валюту с иностранных постояльцев, а чтоб отвадить соотечественника, бьют по нему родным рублем. «Не понимаю, – крутит квитанцией бедолага, - за что дерут столько карбованцев за койко-место? Ну холодильничек фирмы «Хитачи», и телевизор, но ведь телефона нет, душ отвинчен, а тараканов сколько...» – «А вас сюда никто не звал, – щурится, не скрывая злобы, администратор, – и никто не держит». Как жаль, что ты в своей стране не иноземец. В этом убеждаешься на следующие сутки, когда очередная мадам в окошке, томная и сдобная, вертя в пухлых ручках толстую пачку двадцатидолларовых бумажек, снисходительно воркует: «Вам не сказали? Со вчерашнего дня у нас коммерческие расценки...».
Увы, наш бедный рубль... Один наш сахалинский друг преподал нам на этот счет урок своеобразной арифметики. Японец, принеся в банк тысячу иен, получает за них столько рублей, что запросто приобретает норковую ушанку, которую, в свою очередь, не глядя перекупит абориген Хоккайдо. Для него это обойдется в десять тысяч иен – в городе Саппоро столько стоит место на ночь в отеле «Плаза». А шапка? Она в том же Саппоро стоит сто двадцать тысяч иен – в двенадцать (!) раз дороже, чем на Сахалине.
Как хорошо у нас быть иностранцем! Хотя, правда, и здесь все чаще холопское расшаркивание оборачивается хамским мурлом. На всех уровнях обслуживания. Вот, скажем, иностранец открывает у нас дело, вкладывает некоторую сумму, а ему: зачем, на какие цели? Ведь это все равно, что кто-то бы стоял все время рядом с вами и не давал бы вам раскрыть ваше портмоне. Подобное всерьез тревожит губернатора, он даже нам сказал полушутя, что хочет провести эксперимент и положить в банк все свои двадцать долларов, чтоб посмотреть потом, как ими манипулируют.
Но если без шуток, грустно это все. Вот уже иные доброхоты публично говорят о том, что нам-де следует Курилы уступить. Как расценить подобные советы? Ведь это все равно, что к вам домой пришли посторонние и принялись учить, какие вещи выносить в первую очередь, какие – во вторую. И при этом вам ничего выносить не хочется.

– Меня удивляет позиция американцев, - сказал мне мой сахалинский приятель. – Попробовали бы они сказать в Лондоне, что Фолклендские острова надлежит отдать Аргентине! При этом ведь американцы все время раньше молчали о Курилах, в войну они всячески соблазняли Советский Союз выступить против Японии, судя в награду именно эти острова.
Исторически, если уж на то пошло, Курильские острова принадлежали айнам – древней народности обособленного расового типа. У нас сейчас айнов нет, а на Хоккайдо их насчитывается тысяч двадцать. И их руководитель, скажем так, не так давно обратился властям Сахалина с просьбой... разрешить всем айнам переселиться на остров. Переговоры на этот счет вялотекуще шли, но дальше чего-то вроде протокола о намерениях никуда не продвинулись.
Но в принципе, считают сахалинцы, дело не в исторической подоплеке. Главное – не делить, а уничтожать границы. Европа отказывается от всяких территориальных претензий навсегда. А нам говорят: что приемлемо для Европы, для нас не годится. Российские депутаты в парламенте еще только определяют свои позиции по вопросу об островах. Решающее слово должно быть за народом. Считается, что только процентов двадцать населения области выскажется за передачу Курил Японии.
На карте эти острова – крохотные пятнышки. А ведь только три южных Курильских острова – Итуруп, Кунашир и Шикотан – имеют площадь девять тысяч квадратных километров. И, кроме рыбных богатств, природных, здесь прогнозируется открытие запасов нефти и газа на шельфе.
Увы, пока что у островитян иная участь, нежели безмятежное эпикурейство аравийских шейхов. Жизнь на Курилах усугубляется нервозной неопределенностью – а ну как и впрямь отдадут. Вот и мечется иной обыватель как хочется не покидать корабль, который вроде бы тонет! Манит иллюминацией райский берег иной страны. Там уже не будет такого – при свечах – ужина аристократа – хлеба по талонам и рыбьего хвоста с солью, цена которой уже больше червонца за кило.
... От Сахалина до Южных Курил в среднем полтысячи верст по прямой. По нынешним меркам вроде б и недалеко. Но... Аэропорт Менделеево на Кунашире закрыт на неопределенный срок. Единственный способ лететь на острова – до аэропорта Буревестник, что на Итурупе, а там – как повезет – с погодой или вертолетом. Говорят, что ходит изредка туда судно, однако билет дорогой, да и навигация давно закончилась.
Не однажды бывало так на Сахалине: толпы потерявших всякое терпение курильчан выходят на лётное поле и блокируют взлетную полосу.
– В чем дело? – спрашивают руководителя полетов.
– Топлива нет. Несколько дней на Буревестник нету рейсов.
– Когда же будет?
– Ума не приложу. Цистерны стоят в Ванино, на материке, Все-таки в тот день нацедили «аннушке» на заправку. До Итурупа дотянет, а там опять – жди.
В бой идут которые поэнергичнее, прочая бесформенная масса расползается по опостылевшему залу.
А тем, кому удалось прорваться в самолет, еще неизвестно, повезло ли. Тех, кому на другие острова, кого не встретят и кого не ждут, подстерегают более суровые испытания, чем в аэропорте Южно-Сахалинска. На Итурупе голод и холод в гостиничке у аэропорта и, если повезет с попуткой, можно добраться до райцентра – города Курильска. Это всего семьдесят верст по бездорожью.
– Какие хитрованы эти русские, – говорят японцы, – они специально заводят себе вездеходы, чтобы не строить дорог.

До высадки сюда советского десанта в сорок пятом году на Курилах проживало семнадцать тысяч японцев. Сейчас на трех южных островах – двадцать пять тысяч наших соотечественников. И сахалинские бонзы, и местная власть до последнего времени мало что делали для курильчан, и только в последнее время губернаторы Сахалина предлагают варианты решения курильской проблемы.
Поскольку архипелаг оторван от материка, Сахалин предлагает сотрудничество властям Хоккайдо. Но они пока молчат. А идея лежит на поверхности.
– Западная Европа в пятьдесят восьмом году начала объединяться, – в свое время рассказывал мне, увы, теперь уже покойный губернатор Игорь Павлович Фархутдинов. – Устранены все препятствия на границах. Я говорю: давайте наши южные Курилы и часть вашего Хоккайдо – сделаем общей экономической зоной. Молчат! Ну, хорошо, продолжаю я, раз вы не созрели для этого, давайте сделаем самое элементарное – отменим визы. До вас ведь всего сорок километров. Так пусть жители Сахалинской области и Хоккайдо ездят друг к другу без виз. Или отменим визы хотя бы для городов-побратимов – их у нас почти двадцать. И опять никакой реакции. И вместо этого Москва без нашего участия договаривается, чтобы японцев – всех! – пускать в нашу область без виз, а наших – только кто прописан на южных Курилах.
Решение принято, а неразберихи много. Люди волнуются, им ничего не ясно. А разговоры идут только о том, что начальство снова будет ездить. Куда? А туда и сюда.
Пока в Москве что-то пытаются решить, на Сахалине – бурные дебаты. И в областном центре, порой, проходят митинги в защиту островов. Есть множество людей, готовых до конца отстаивать архипелаг. Из волонтеров, а также солдат и офицеров погранохраны и войск, дислоцирующихся на Курилах, предлагается создать... отряды самообороны.
Есть среди жителей Курил такие, кто терпеливо ждет, чем кончится дискуссия об островах. Довелось слышать и такое мнение: если, не приведи Господь, отдадут южные Курилы, то новые хозяева должны заплатить компенсацию. В Россию, в объятия к рэкетирам? Нет уж, лучше вообще эмигрировать.
– А что вы хотите? – возмущенно говорит мне в самолете соседка, одна из жительниц островов, обозленная долгим сидением на аэродроме. – Если каждому из нас дадут отступного? Это ж, говорят, чуть не триста тысяч. Долларов! Так лучше сразу на всю жизнь себя обеспечить. Хотя... – Помолчав, она тихо говорит: – Тогда ведь со всех сторон примутся Россию щипать. Как с Аляской было...

Аляску с Алеутскими островами мы продали всего за семь миллионов долларов в 1867 году. Не от хорошей жизни – просто тяжело было удерживать отдалённые пространства. Но даже эти неурядицы с перелетами – они ж не вечны. Не проще ли покончить с мировоззрением временщиков и просто делать дело – улучшать жизнь, быт островитян. Но местные начальники признают лишь одно – призывать курильчан к неуступчивоости. И точка. На Курилах принималось даже такое решение: создать национальную гвардию и комитет по защите Курил, но с представительством в Москве. Правда, сахалинские обозреватели видят причину столь ревностного патриотизма в гораздо более обыденных вещах. Местные начальники едва ли не поголовно стали совладельцами КМАФа – Курильской муницйиальной акционерной фирмы, пытающейся взять в свои руки все сферы бизнеса на островах. А если по весне – референдум? А вдруг паче чаяния решат жить под флагом восходящего солнца? Плакали что ли денежки? Нет, уж лучше суверенный Итуруп. Кен ю спик итурупишь?

Увлекшись менеджментом, иные портфеленосцы по-прежнему в упор не видят вверенное их попечительству население. А когда нет тепла и электричества, когда, кроме соленых огурцов по талонам, в лавке нечего взять – поневоле поколеблются демократические устои. Курилы наши и должны быть нашими, бесспорно, но это не должно быть темой для спекуляции на патриотических чувствах.
Этого-то и не хотят уразуметь местные власти Курил. Их власти, например, повелевают запретить японцам... въезд на остров Итуруп, пока парламент России не подтвердят официально недопустимость передачи островов. И кто знает, кем наносится больше вреда здравому смыслу? Теми ли столичными обывателями, почитающими за благо избавиться от горстки никчемных, на их взгляд, островов в океане, или вот этими – все ведающими хитрованами, умеющими при любом правительстве безбедно полавливать рыбку в мутной воде? Конечно, они готовы рвать на груди рубаху: не дадим грабить Россию! Но при этом они будут помалкивать о больных проблемах – пусть островитяне прозябают в нищете и унижении, пусть катятся куда хотят – лишь бы не было шума. А население? Новое завезут, если на то пошло...

Годами жили курильчане оторванными от страны, и не ступала на их берега нога человека без особого пропуска в руке. Эта гулаговская система надежно оберегала наместников от любой критики. Потому-то и пакостили безнаказанно: горы хлама, металлолома и сегодня напоминают об этом. Этим властям выгодна, пожалуй, эта транспортная неразбериха, когда неделями ждут люди оказии на острова. А ведь в любой цивилизованной державе эти острова давно бы нанесли на карту туристических маршрутов: горячие целебные источники, озера, елово-пихтовые леса, вурканы, лососевые речки, заросли кедра и бамбука...

Порой случается на Итурупе был бунт. Бабий, конечно.

Рыбцехи, пекарни, всякие карликовые производства требуют энергии. Старая дизельэлектростанция задыхается, новая строится второй десяток лет. Вышел их строя холодильник, но там же мясо, хотя и втридорога, по рыночной цене... Из-за гнилого мяса, помнится, восстал «Потемкин». Из-за тронутого порчей – женщины острова Итуруп.

Разъяренные курильчанки потребовали от властей всерьез заняться проблемами острова. Понятно, что не все решается на месте, но той же рыбы, скажем, на Курилах нет. Рыботорговля выгодна расплодившимся предпринимателям, ведь тонна лосося тянет на шесть тысяч долларов. Десятки тысяч тонн уходят за пределы острова, на продажу, но прок от этого теряется в сакраментальных закромах Родины...
Р-революционная ситуация, когда верхи не могут, а низы не хотят (или – наоборот?) в тот раз благополучно завершилась: жен итурупских кое-как наспех урезонили, пообещав возможность перемен.

А перемены стучатся в дверь запечатанных до времени островов. Трагедия централизма наглядно выявляется на этом архипелаге, когда любая мелочь решалась в Москве. Вот и теперь столица формирует депутации для переговоров с Японием. Места сахалинцам там не предусмотрено. Это, разумеется, не может не волновать островитян. Было так в новейшей нашей истории, что мэр Ленинграда Собчак мог руководить нашей делегацией на переговорах с Эстонией, а администрация Сахалина, выходит, от подобных дел отстранена. Обида, понимаешь...
Сегодня к этим просторам приковано внимание всего делового мира, и не надо думать, что все «зациклены» на проблеме «северных территорий». «Сахалинский проект – мирового масштаба, – говорил по этому поводу вице-президент компании «Эксон» Морис Фостер. – И он всегда найдет себе обеспечение на открытом мировом денежном рынке. Никакие политические проблемы не повлияют на решение этого вопроса».
Жизнь на Сахалине – не сахар. И даже не сахарин. Кстати, ни того, ни другого тут нет и в помине. Зависимые во многом от поставок с материка жители архипелага держат независимый вид и свысока относятся к пришельцам. Они не признают посторонних суждений и оценок, и не выносят критики. То и дело местная печать разражается отповедями в адрес «разномастной и разнокалиберной столичной прессы». Просуществовав десятки лет в своеобразной изоляции (еще пятнадцать лет назад сюда был запрещен свободный въезд с материка) сахалинские старожилы не избавились еще от комплекса отчужденности. Об этом вспоминаешь сразу, когда туда звонишь с материка: слова отдаются в трубке гулким эхом, будто кто-то со дна Татарского пролива все время передразнивает тебя.

Когда-то премьер Витте, подписавший в Портсмуте позорный для России мир с Японией, по которому к ней отошли юг Сахалина и некоторые наши острова, тем не менее возведенный царем в графское достоинство, насмешливо был прозван в народе графом Полусахалинским. Похоже, новый наместник пока что не стремится стяжать лавры губернатора Полукурильского и остается пожелать, чтобы в Москве охотника примерить этот титул не нашлось. А то бы не пришлось нам у порога океана твердить стих Апокалипсиса: «И всякий остров убежал, и гор не стало...» Увы, иные мизансцены в парламентских трагикомедиях не дают уверенности, что избранники народа не польстятся на продажу островов. А дальше? Выборг или Калининград? И Русская земля уже за холмом...

...Провертев шестиметровую дыру в воздушном океане длиною с четверть экватора, наш «ильюшенька» осел на гуттаперчевые лапы на домодедовский бетон. Приехали! Как близко от Москвы до Сахалина, а там рукой подать до тех домов, чьи окна распахнуты на Тихий океан.