Искатели шахматной правды


Отрадно, что не все Петросяны – юмористы. В московской детско-юношеской шахматной школе имени Тиграна Петросяна состоялся турнир сотрудников таможен.

Уютный московский дворик, тут во флигеле – шахматный оазис. В тот день ряды клетчатых столиков на короткое время стали рабочим местом шестидесяти двух московских таможенников. Зал, конечно, не ахти как просторен, тем более, что большинство участников предстоящего ристалища столь богатырски сложены, что сомневаешься не на турнир ли сумоистов ты пришел, или все же тут отдадут предпочтение шахматам?

У стола регистрации сверяют списки участников. Колдует за компьютером Наталья Чухрова – завуч шахматной школы, один из организаторов турнира. Ее задача – составить реестр пар дебютного и последующих туров.



- Места хватит всем, не волнуйтесь, и времени достаточно - еще успеете на работу вернуться, успокаивает она и начинает объявлять, кому куда рассаживаться, - Карасев, Козловский, Федотов, Бабичев, Лямин…

Шахматисты включают часы

Организаторы турнира и сами удивились, что пришло так много желающих сыграть. Раньше их было меньше - шахматная спартакиада таможенников проводится в восьмой раз.



Тем временем уже где-то с грохотом отодвигается стул и один из расстроенных игроков направляется к выходу.

- Попался, блин, на детский мат, - комментирует он столь стремительное завершение дебюта.

- Они все так быстро завершат игру?
- Все будет хорошо. Турнир проводится по швейцарской системе с укороченным – до пяти минут – контролем времени, - объяснили организаторы.



Да, ритм современной жизни динамичен настолько, что изменения затронули даже самую древнюю игру – шахматы. По традиции здесь велика роль личности. Гроссмейстеры почти все на виду. Уверовав, что неторопливость – мать долголетия, они по семь часов состязаются друг с другом – таков классический контроль времени на партию. А как быть, если шахматистов столько же, сколько клеточек на доске и выявить среди них сильнейшего надо всего за четыре часа? Тут-то и приходит на выручку швейцарская система. Впервые ее применили на одном из турниров в Швейцарии.

Эта система используется, если число участников соревнований превосходит возможное число туров. Вот и надо объективно определить призеров, и чтоб турнир не затянулся до Нового года?



В отличие от кругового турнира, где каждый играет с каждым, и от олимпийской системы с выбыванием, швейцарская схема более-менее вегетарианская. Игроков разбивают на группы соответственно полученным очкам. После каждого тура число групп увеличится, и в каждом туре сводят друг с другом игроков, находящихся в одной очковой группе. Так выявляется группа лидеров – тех, кто меньше других проигрывал за определенное число туров.

В том и суть швейцарки: меньшим числом туров выявить необходимое число призеров. Оптимальной считается ситуация, когда число участников примерно втрое превышает число туров.

Точно так случилось и в таможенном турнире – шестьдесят два участника сошлись в поединках из девяти туров.



Глядя на сосредоточенные лица участников, я невольно вспомнил строку поэта: «Скажем, мне бильярд – отращиваю глаз, шахматы ему – они вождям полезней». А ведь и впрямь кто как не таможенник должен порой молниеносно принять единственно верное решение, когда, к примеру, шествует зеленым коридорчиком иной мистер-твистер и не ведает толстосум, что скромный на вид инспектор уже вполне отсканировал его и нарушителю не удастся скрыть запрятанный в недра исподнего бриллиант.

…Выдающийся шахматист с помощью своего стиля игры и идей может совершить революцию в мировоззрении шахматного сообщества. Шахматные турниры на это не претендуют – они скоротечны. Сократили контроль, игра стала более азартной, да только качество партий понизилось. Вот и на нашем турнире – то кто-то остановил часы, а играть продолжает, кто-то проворонил, что флажок на его часах упал, а вот один из шахматистов разволновался настолько, что перепутал фигуры и маханул королем на другой край доски, будто это ферзь… Разумеется – проигрыш.

И пусть тут не все корифеи шахматной мысли, и многие считают никчемной схоластикой французскую защиту или отказанный ферзевой гамбит – все равно.



И пусть главенствовала швейцарская система, победил олимпийский принцип – важней всего участие! Каждый участник сочетал в себе лучшие свойства турнирного бойца. Не зря же гроссмейстер Савелий Тартаковер говорил о гениальном Алехине: «Если Морфи был поэтом шахмат, Стейниц – бойцом, Ласкер – философом, Капабланка – чудо-механиком, то Алехин, согласно русскому, вечно мятежному и самобичующему духу, все больше сказывается как искатель шахматной правды».

Вот и наши ребята во всем выступают искателями правды. Не просто какие-нибудь там е2-е4, а полноценный горизонт всех ценностей жизни!