А вы ноктюрн сыграть могли бы?
В вёдро и дождь, непогоду и слякоть, всегда на боевом и творческом посту оркестр Федеральной таможенной службы. И когда на нашей улице праздник – по ней идем с оркестром и мы, а впереди – на самом заметной месте – единственная богиня нашей музыкантской команды – виртуозная флейтистка Татьяна Крылова.




…Теперь-то уж Владимир Алексеевич нисколько не жалеет, что когда-то принял в свой оркестр эту задорную девчушку, играющую на флейте. И летом 2001-го года пригласил ее в только что тогда основанный оркестр ГТК России – ныне Федеральной таможенной службы.

А тогда… Тот день в Звездном городке не предвещал ничего необычного. Прошла репетиция оркестра Центра подготовки космонавтов, и когда музыканты уже расходились, один из них окликнул Мельникова:

- Там пришли дочка с матерью. Малышка просится в оркестр. Нам только детского сада еще и не хватало…

Владимир Алексеевич сдержанно кивнул. В принципе он мог быть солидарен с коллегой. Ансамбль зрелых мужиков, сыгрынных и притеревшихся друг к другу. Тем более, что эта музыкантская команда по сути дела войсковая структура: форма, дисциплина, чинопочитание… Хотя, разумеется, все это особая статья, это не простые служащие – люди искусства. А тут… Словом, ясно как день, женщина на корабле – это не всегда к удаче. А оркестр – тот же корабль, только еще более слаженный, и не менее подверженный суевериям…

Казалось бы, Мельников уже все решил, невидимый вердикт был мысленно подписан. Но мама с дочкой трогательно просили провести испытание – ведь там, в Подмосковье, где они живут, другой возможности проявить себя юной исполнительнице нет.

«Ну не фашисты же мы, хотя уж и не так-то нам нужна в оркестре флейта», - иронически про себя подумал Мельников, стараясь не смотреть на соискательницу вакансии. Он уже знал, что делать. Договорились о дне испытания. И Владимир Алексеевич попросил библиотекаря подобрать соответствующие ноты – ну, скажем, не самые простые вариации, а можно сказать, даже и вовсе сложные.

Но! Когда Таня, что называется, с листа принялась виртуозно исполнять сложнейшие музыкальные партии, стало ясно: свой шанс она использовала на сто процентов. Это был счастливейший день в ее жизни – она поступила в свой первый оркестр.

И кто бы мог подумать, что в семействе закоренелых химиков вдруг возьми да и выкристаллизуйся такой вот вундеркинд. Подмосковный поселок Чкаловский, где Таня Крылова живет и поныне, известен всей стране: тут обитают в основном военные летчики, инженеры, неподалеку отряд космонавтов, словом, такое намоленное местечко – средоточие дерзостной воли, которая штурмует Вселенную. И все здесь, казалось бы, подчинено воплощению этой мечты. И вдруг – тут хрупкая флейтистка со своими фиоритурами. Мерцающий колорит струящихся сладкоголосых звуков – пастораль, волшебник Пан со своею свирелью, поэзия античных мифов. И кто бы мог подумать, что можно натворить с этой дудкой.
Ее не заставляли в детстве играть на флейте, она сама проявила упорство и настойчивость, наградой стал волшебный инструмент – не просто флейта, не какая-то примитивная палка с дырками – а точеный корпус с серебряным наконечником.

А ведь ее – даже после того, как строгий Мельников одобрил ее пришествие в оркестр – не сразу оформили на работу. Ведь это было сродни призыву в армию, она по возрасту не подходила. Но – дело прошлое – удалось преодолеть и те препоны. Сейчас уже с улыбкой вспоминает Владимир Алексеевич, как Таня вошла в свою роль, едва примерив форменное обмундирование – «построила» всех прапорщиков, а самое главное – нисколько не боялась черной пучины зрительного зала, хотя и самых маститых оркестрантов то и дело охватывает мандраж – естественное неизбывное волнение перед аудиторией.

Она исправно исполняет свою партию в оркестре – ее мелодия отчетливо слышна, и виртуозность ее приводит в восхищение профессионалов. И мало кто сумеет оценить вполне ту поистине сизифову работу, когда многочасовые репетиции выковываются в легкость и непринужденность исполнения, и чарующие звуки флейты дарят слушателям волшебство того сердечного перевоплощения, которого порою лишена реальность. И это же вам не какая-нибудь Маня Пень, которая приволоклась из деревни Малые Хрусталики на очередную «фабрику звезд» - дитя фортуны - без голоса, слуха и хоть какого бы то нибудь дарования, и которое за считанные дни из захудалой свиристелки превращают в актероподобное существо, узнаваемое только потому, что постоянно таращится на вас из телевизора, а на поверку – это попросту чучело, запрограммированное под ту или иную фонограмму… Но нет ни разума, ни справедливости в ихнем мире искусств, и потому порой оказывается забытой и мелодия для флейты. Но только не в нашем оркестре!

Таня смеется – она тут как «дочь полка», отношение к ней самое что ни на есть почтенное. Оберегают, лелеют. И конечно ж - уважают. А как же иначе? Ведь она же тоже не в дровах нашлась – профессионал высочайшей пробы! Татьяна Викторовна это вам не хухры-мухры – окончила «Гнесинку», сейчас в аспирантуре.

- Какая тема вашей научной диссертации?

- Я изучаю творчество Цыбина. Это основоположник нашей флейтовой музыки. Вот теперь придется в Музее Глинки изучать его… А вы знаете Цыбина?

Знаю ли я? Каюсь: прежде толком не знал, но нынче преодолел и этот недочет. И прикосновение к жизни династии Цыбиных навеяло мне некоторые эпохальные раздумья. Вот есть понятие гения места – genius loci, как трактовали его античные мудрецы – это такой незримый дух, который веет над той или иной местностью, впитывая в себя ее традиции и сущность. И тот ареал, где в основном протекает жизнедеятельность Татьяны - поселок Чкаловский, Звездный городок, Пушкино – они как бы осенены жизнью и делами Цыбиных. Смотрите! Уникальный флейтист, педагог, а также дирижер и композитор Владимир Николаевич Цыбин

Часто случается так, что музыки в душе флейтистов оказывается намного было больше, нежели вмещает узкое и тщедушное тело музыкального инструмента. Цыбин, ее кумир, никогда не довольствовался сущим - и находил себя в дирижировании и композиции, учился у Глазунова и Лядова, дружил с Прокофьевым и Рахманиновым… И в Подмосковье, в Пушкино Цыбин с женой – артисткой Большого театра Елизаветой Тимофеевной жил в 1920-е годы. И что самое интересное – их сын Павел флейтистом не стал – он знаменит как конструктор авиационной и ракетно-космической техники, создатель летающих лабораторий, разработчик сверхзвукового дальнего бомбардировщика, заместитель самого Королева!

Вот вам и гений места!

Вот такая была у нашей звездочки взлетная полоса – оркестр отряда космонавтов, а теперь – оркестр Федеральной таможенной службы. Космос - это ведь будущее земной цивилизации, и мы пока не знаем, найдется ли там место таможенным постам, но то, что наша Таня и там не затеряется – это очевидно.

Она играет всех видах флейт, в том числе и на пикколо – самой маленькой флейте. Наш оркестр востребован как никогда. И сейчас руководство службы уделяет коллективу особое внимание - ни одно наше торжество не обходится без оркестра. Церемонии, смотры, и оркестр всегда впереди всех, а флейта, как правило, в авангарде.

А в принципе вся наша жизнь – оркестр, только перед ее персонажами все время меняются ноты. И гармонии добиться нелегко.

Она легко извлекает звуки из податливого инструмента - до-диез, ре-бимоль, ми-бимоль и даже несчастный ми-бекар четвертой октавы не являются препятствием.
От громогласного форте до тончайшего пианиссимо – ей подвластны нюансы возможного звукового диапазона. Ее одухотворенная структура отвечает той сказочной, поэтичной и возвышенной музыке, где красота звучания флейты не сравнима ни с чем.

Для флейты нет трудностей — она преодолевает все, и словно птичка, что без умолку щебечет, флейта – это самый беспокойный оркестровый инструмент, всегда готовым предаться самой затейливой виртуозности.

Это поистине мистический образ, не зря ведь флейта – один из самых знаковых предметов в трактовке сновидений. Скажем, считается, что видеть факира, играющего на флейте перед коброй, — это к испугу, который сменится приятной неожиданностью. Играть на флейте в составе камерного оркестра – предвосхищать любовные переживания. Для молодой женщины сон, в котором она играет на флейте, означает, что она полюбит мужчину за его изысканные манеры и внешний лоск. Слышать похожее на звуки флейты пение лесных птиц — предстоит приятная встреча в кругу добрых, сердечных друзей. Сломанная флейта — знак печального расставания...

А кстати, сердце нашей героини пока еще вакантно. Однако тех полковников таможенной службы, которые уже исчерпали свой ресурс, просим не беспокоиться.

И вообще: флейта – это вам не какой-нибудь «хрипун, удавленник, фагот», сей музыкальный инструмент отличается тем, что звук при игре на ней извлекается непосредственно дыханием человека. И в этом смысле она ближе всего к вокалу, а человеческий голос является самым совершенным из музыкальных инструментов. Останется одно дыханье на затревоженном стекле…

…В свое время случилось так: именно женщина – с ее интуицией и наблюдательностью – определила, что из брошенного в землю семени произрастает колос, а слепленный, казалось бы, из бесформенной глины и обожженный на огне горшочек годится для приготовления каши... Что еще нужно для жизни? Мифы свидетельствуют, что первый огонь на Земле сперва высекла женщина, а уж потом Прометей воспользовался этим, чтобы себя навсегда пропиарить. Дамы обучили мужиков варить мясо, плести корзины и сети – в том числе и рыболовные. Разумеется, в этих рассуждениях немало фольклора, тем не менее вряд ли кто будет спорить, что именно женщина создала домашний очаг и осталась его хранительницей на все века у всех народов. И женщина впервые обратила внимание на козлоподобного потаскуна Пана с его свирелькой – ведь и ту совсем уж вроде б легкомысленную дудочку она сумела облагородить! И флейта стала знаковой приметой судьбоносных эпох – а вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб!?

Смеем утверждать, что заслуги женщин в создании материальных и духовных ценностей неоспоримы, и при этом подавляющее большинство милых дам надлежащим образом пестуют наших любимых чад, тем самым оберегая страну от демографического коллапса.

Флейта – прекрасный инструмент, но играет душа и тело человека, и как бы мы не шли: от души и тела к флейте, или от флейты к душе и телу – польза будет обоюдная.

И как мы все с вами тут поняли – речь-то вовсе не о флейте, как бездушной трубке с дырочками, но – о человеке, который эту дудочку не просто одухотворил, но и придал ей все черты собственной неповторимой индивидуальности.


Когда оркестр не в яме

От классики до симфоджаза – таков диапазон оркестра Федеральной таможенной службы. Пять лет назад сформирован этот самобытный коллектив - тридцать семь музыкантов и солистов, обслуживающий персонал.

Оркестр - желанный гость в таможенных коллективах, без него не обходятся наши праздники. Оркестр выпустил пять компакт-дисков, есть в числе записей и произведения на таможенную тематику. К юбилею Победы ветеранам: посвящен диск с песнями военной поры.

За час до выездного концерта мы наблюдали, как готовятся исполнители к выступлению. Невольно вспомнился фильм Феллини “Репетиция оркестра” – вроде бы и тут не все сразу спорилось, дирижер сердился на исполнителей, те злились на звукорежиссера, кто-то не туда поставил стул, не настроено было фортепьяно… На репетиции оркестра словно обитаешь в ином космосе – тут свои порядки, диктуемые насыщенной концентрацией духовной жизни, остро реагирующей на приливы и отливы гармонии.

И кажущаяся эта суета как раз свидетельствовала об обратном - именно требовательностью к себе продиктовано было иллюзорное мельтешение. Стремление все лишний раз проверить и опробовать на незнакомой сцене обуревало всяким, кто вливался в чудодейственный ансамбль. Дирижирование – это искусство управления. Свидетельством тому и стал концерт, когда по мановению волшебной дирижерской палочки вмиг все преобразилось, и алгебра с гармонией слились, и прекрасные мелодии ожили в сочетании яростной меди тромбонов, труб и саксофонов с лиричными руладами вокала. Какому богу служат эти люди, откуда являются и куда исчезают чарующие звуки?

Когда на авансцену выдвинулись певцы Валерий Машков и Александр Чаркин, начальник оркестра Владимир Мельников на время уступил командный пульт главному дирижеру Константину Алексееву. Но сам Владимир Алексеевич из зала не ушел – примостился в первом ряду, внимательно приглядываясь к сцене, вслушиваясь в издаваемые оркестром звуки. Специфика нашей музыкальной жизни такова, что вузы в основном не выпускают просто оркестровых исполнителей – их всех готовят в непременные солисты. Смекаете? Они глядят в наполеоны - каждый кларнетист припрятал в футлярчике дирижерскую палочку. В огромном симфоническом оркестре таким единоличникам жить проще – они не так заметны. А вот в таком оркестре, как наш, любое проявление амбиций, любой огрех сразу же оказывается на виду. И на слуху, коли таковой имеется. Тут поневоле призадумаешься, а так ли актуален ныне сей вопрос - диктатор или демократ должен руководить оркестром. Ведь тут не просто исполнители – каждый индивид многогранен, к творческому люду не применишь на каждом шагу параграф… Велика ответственность начальника музыкантской команды – она коренится в деликатном проникновении внутрь живого, бурлящего человеческого общения с его недомолвками и обидами, в недра самой утонченной и ранимой творческой среды - оркестра. Из общения с музыкантами выясняется, насколько тонка это субстанция - система «дирижер-оркестр» - давить нельзя, но и поблажки до добра не доведут. Вот и выходит, что дирижер не только творец и мастер, но и прораб, смотритель, требовательный вожак. А для слаженности непростого по специфике своей ансамбля крайне важно, чтобы соединились не только высочайшего класса профессионалы, но чтоб и в житейском плане это были талантливые в общении люди - легкие, уживчивые и без выпендрежа. Тут собрался коллектив дружный.

Во всем тут ощущается благая золотая середина. Подбор высококлассных асов мастерства – многие закончили не только консерваторию, но и аспирантуру. Не зашориваются они и на репертуаре. Конечно, отдается дань патриотическим напевам, в авангарде выступлений наши, таможенные хиты. Но и глубочайшее уважение к классике, пиетет перед джазом, неслабо им сбацать рок и аранжировать сегодняшнюю эстраду.

Лада Колосова и Татьяна Писаренко, Татьяна Губина и Ирина Тарасова – хором, соло, а капелла и на подпевках этот сладкоголосый квартет во всех своих соотношениях очарователен. И как драгоценная оправа этим бриллиантам позлащенные раструбы горланов-саксофонов Ивана Миронова и Вячеслава Тергалинского, степенные и вроде бы комичные тромбоны Анатолия Иванова и Александра Соловьева, утонченная флейта Татьяны Крыловой, трубный глас Тараса Гирныка и Александра Дмитриева… Ах, опять не удается перечислить всех! Прости, читатель, но ей-ей, каждый из этих корифеев гармонии достоин панегирического очерка.

Да, у нас нет понятия «оркестровая яма», наш громогласный ансамбль всегда на первых ролях, на авансцене жизни.