Сытин Газеты в глазете

Странное дело – у них нынче в руках цифровая аппаратура и программное обеспечение, а газеты из года в год все скучнее и поганее.<?xml:namespace prefix = o ns = "urn:schemas-microsoft-com:office:office" />

Скудоумен и тщедушен нынешний газетно-журнальный рынок в России. И очень жаль, что позабыты уроки Сытина и Суворина – предпринимателей, которые сто лет назад совершили в стране газетную революцию.

…Случай как-то свел Сытина с Чеховым, который попросил издать сборник рассказов. Чехов предложил Сытину издавать газету. Через подставных лиц Сытин приобрел захудалую газетенку, чтобы потом у себя же ее и купить. Газета была до того черносотенным рупором. Однако издание тихо умирало от всеобщего невнимания, без подписки, без розницы, без объявлений, съевши казенную субсидию, задыхаясь от злости и ругая «либералов», которые её не замечали. Для Сытина преимуществом этой газетки было то, что издаваться она могла без предварительной цензуры, а подписная цена её была всего пять рублей в год. Время было тяжёлое. А потому, купив такую драгоценность, как «право» на издание дешёвой газеты, надо было  сохранить это право до лучших времен. И Сытин оставил пока ту же редакцию, сам газетой первое время не занимался, он просто давал на неё деньги.

Предание гласит, что Чехов спросил Сытина, как надо издавать газету?

– Газету? Прежде всего,  нужны таланты, таланты и таланты. И только.

Но кроме чисто литературных талантов необходим был еще и талант организатора, чтобы получить право на издание газеты.

Такое право тогда считалось актом «личного доверия правительства к издателю». Кроме того, это право надо было уметь сохранить. Иван Дмитриевич, хотя во врагах правительства и не числился, но был фигурой, «замаранной либерализмом». Вот где снова проявляется его предпринимательский талант. Через подставных благонадежных лиц он создал газету, а затем купил ее вместе с правом, практически у себя же.

Так и ворвалось – век назад -  в общественную жизнь обновленное «Русское слово» - одна из самых популярных газет в России. Портрет Чехова украшал комнату редакционных совещаний в знак благодарности за идею и помощь в ее воплощении. По мнению сотрудников, в Москве случались только происшествия, а события происходили в Петербурге, поэтому в столице было организован корпункт - отделение редакции в сто репортеров. Их оперативность была поразительной. «Такой быстроты собирания сведений нет даже у правительства», – поражался Витте.

Стартовый тираж газеты насчитывал тринадцать тысяч, накануне революции перевалил за семьсот тысяч и порой даже приближался к миллиону.

Сытин освободил газету от прежней «черносотенной» редакции. Впоследствии Сытин выстроил для газеты четырёхэтажный дом на Тверской. Там разместились редакция и типография, в которой «Русское слово» стало печататься на новых ротационных машинах.

Когда газета была уже «раскручена», она стала, пожалуй. Одной из самых влиятельных в России. Ее называли «фабрикой новостей», шутка ли – в петербургском, например, отделении работало сто сотрудников. Двадцать четыре часа в сутки у телефонов дежурили репортеры, новости сыпались из глубинки,  словно из рога изобилия. В декабре 1911 года Блок записывал в дневнике: «Тираж «русского слова» - 224 000, т.е., считая 10 человек на № (это minimum), - около 2 500 000 читателей, газета идет вокруг Москвы и на восток, кончая Сибирью.

«Газета не нуждается ни в ком (из «имен») держится чудом (мое) – чутьем Ивана Дмитриевича Сытина, не стесняющегося в средствах (Дорошевичу, уходящему теперь, предлагалось 48 000 в год и пожизненная пенсия 24 000). Вся московская редакция – РУССКАЯ (единственный в России случай; не только «Речь», но и «Новое время», и «Россия», и «Правительственный вестник», и «Русское знамя» - не обходятся без евреев)... «Русское слово» полагает, что Россия – национальное и ГОСУДАРСТВЕННОЕ целое, которое можно держать другими средствами, кроме нововременских и правительственных. Есть нота мира и кротости, которая способна иногда застывать в благополучной обывательщине. Тревожится – сам И. Д. Сытин».

«Прекрасно быть мечтателем. Как прекрасно быть поэтом. Но рецепты больным не пишутся в стихах, там, где речь идет о бытии народа, быть практичным – долг». Так говорил об этой операции ее негласный главный редактор – Влас Дорошевич.

Редакция "Русское слово" родилась на основе газеты "Россия" в 1902 году. Портрет А.П. Чехова украшал комнату редакционных совещаний все годы ее существования в знак благодарности за идею и ее доброе воплощение. По словам ее сотрудников, в Москве случались только происшествия, а события происходили в Петербурге. Поэтому в столице было организовано крупное отделение со штатом в сто человек.

После некоторых кадровых пертурбаций фактическим редактором стал «король фельетона» Влас Дорошевич. Он поднял газету на недосягаемую высоту. Впервые в России была создана газета нового типа -  информационный вестник, фабрика новостей. В числе сотрудников были  незаурядные для той поры литераторы - Потапенко, Гиляровский. Сотрудничали в газете и корифеи пера - Горький, Бунин, Куприн, Леонид Андреев. Дорошевич переустроил «Русское слово» по типу западных газет. Структура газеты состояла из редакции, конторы, которая ведала финансовой и хозяйственной частью, типографии и экспедиции, предназначенных исключительно для «Русского слова».

Гордостью «Русского Слова» была его «провинциальная информация». Она потребовала действительно колоссального труда. В каждом городе России найти человека чуткого к общественным вопросам, внимательного и осторожного к верности сообщаемых фактов, способного к журнальной работе, живого, отзывчивого, и притом человека, на которого редакция могла бы вполне положиться, за которого могла бы принять на себя полную ответственность – задача неимоверно трудная. Сменилась уйма лиц, пока не выработался, штат бесчисленных провинциальных корреспондентов «Русского Слова». Ежедневно в редакцию поступало не менее двенадцати тысяч строк – статей, телеграмм, хроникерских заметок.  При этом только четверть всех материалов приходило и обрабатывалось  днём, основная же масса приходила вечером и ночью - между девятью часами вечера  и пятью утра. Информации поступало так много, что было открыто отделение почтамта в самом здании газеты.

Это была всем доступная народная газета. Если суворинское «Новое время» обходилось подписчикам в семнадцать рублей в год, то  «Русское слово» – в восемь. Печаталось много рекламных объявлений. В обычном номере на шести полосах  реклама, например, занимала всю первую и большую часть последней полосы. Объявления и реклама приносили очень большой доход газете. С ростом популярности газеты, всё большее количество рекламных объявлений публиковалось в «Русском слове», и стоимость публикации с каждым годом росла.

Вернувшийся в апреле семнадцатого  из Швейцарии Ленин выступил за закрытие всех буржуазных газет, в первую очередь «Русского слова», которое активно критиковало большевиков. 8 ноября в «Русском слове» помещена статья, где установившийся режим назван «новым самодержавством». После выборов в Учредительное собрание, по итогам которого ленинская партия оказалась в меньшинстве, сытинская газета призвала граждан бороться за демократию, но этот номер стал последним — Ленин распорядился о проведении ночных рейдов по редакциям враждебных газет и их закрытии.

Сытин стремглав реагировал на меняющуюся конъюнктуру спроса. «В день объявления русско-турецкой войны 1877 года, - вспоминал издатель, -  я побежал на Кузнецкий мост, купил там карту Бессарабии и Румынии и велел мастеру в течение ночи скопировать часть карты, где наши войска перешли через Прут. В пять часов карта была готова и пущена в машину с подписью: «Для читателей газет. Пособие». Литографические картинки шли нарасхват. Купцы торговались не в цене, а в количестве. Товара на всех не хватало».

«Товарищество И.Д. Сытина» было национализировано, правда, издания с его маркой продолжали выходить. Сытинскую типографию назвали Первой образцовой — она и сегодня полиграфический флагман. Сытин еще пять лет был в издательском деле: являлся «уполномоченным» своей же типографии — благодаря его влиянию удавалось привозить из-за границы дефицитную тогда бумагу. Ему было предложили руководить Госиздатом, он отказался, не по нему, мол, шапка. Остался при деле в скромной должности консультанта при Вацлаве Воровском – главе издательства. При нэпе Сытин встрепенулся, ему позволили взять сызнова несколько бывших его предприятий – он сделал их преуспевающими, однако короток был век нэпа, да и годы Сытина клонились к закату. В начале своего упорного труда и поиска Сытин получил серебряную медаль за лубки, представленные на промышленной выставке в Москве. Этой первой своей наградой он очень гордился и почитал выше остальных. А было их немало: к 1916 году двадцать шесть медалей и дипломов. Среди них - золотые медали, полученные на Всемирных парижских выставках в 1889 и 1900 годах; диплом, подтверждающий право изображения Государственного герба, присужденный на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде в 1896-м; золотая медаль, врученная в Бельгии в 1905-м, и многие, многие другие... Новая рабоче-крестьянская власть тоже облагодетельствовала национального героя – снабдила лицемерной пенсией, которую назвала персональной. Слава Богу, он вовремя умер (1934) и не успел получить иных «наград» от партии и ее правительства. 

Издатели есть разные: одни улавливают имеющийся спрос, другие создают новых читателей. Первых – легион, вторых впору заносить в красную книгу. Сытин в ней. Мнение многих о значении Сытина блестяще выразил Николай Телешов: «Призванный «отворять дверь» в книжную лавку, Сытин впоследствии действительно во всю ширь распахнул двери к книге – так распахнул, что через отворенную им дверь, он вскоре засыпал печатными листами города, и деревни, и самые глухие «медвежьи углы» России, куда понесли офени и коробейники – бродячая сытинская армия – копеечные брошюрки «Посредника» с произведениями крупнейших писателей во главе с Л.Н.Толстым, за которыми следовали Лесков, Гаршин, Короленко, с рисунками выдающихся художников, как, например, Репин».

Его пример недосягаем алчным нынешним «гутенбергам», которые запрудили рынок отходами скудоумия и полуграмотного ремесленничества, внешне – глянец, а ковырнешь – помои. Величие Сытина в том, что он не брался ради выгоды потакать низменным позывам человека, а делал легко доступною пищу для ума и для души, принося даже в самые затаенные и темные уголки империи плоды просвещения.