Советский матриархат 2
Значит так - героиня Санаевой настаивает на том, чтобы героя Буркова отмазать от милиции, судить не настоящим, а товарищеским судом и взять на поруки (зачем ей это нужно я не поняла опять-таки из-за того, что пропустила самое начало), а молодая против этого возражает из принципиальных соображений и потому что прозревает последствия. Старшая побеждает, подмяв и директора и месткомовца, подготавливает товарищеский суд, который и проводит по своему сценарию, не смотря на то, что себе она там отвела не самую главную роль общественного защитника. То есть, она классический серый кардинал и понимает, что власть у того, кто сумеет всеми проманипулировать, а не у того, кто формально играет роль главного.

Перед судом и во время него две конфликтующие героини сцепляются из-за влияния на жениха молодой. Сначала Санаева пытается подмять саму молодую, всучив ей текст речи, которую та должна будет произнести на суде. Получив жесткий отпор, она тут же передает текст жениху героини, который покорно и берет предложенные листочки. Молодая требует немедленно вернуть речь "ей", парень буквально мечется между двумя тетками - делает несколько шагов вдогонку Санаевой, потом возвращается к молодой, ничто никому так и не вернув. Позднее, уже на суде, когда Санаева объявляет, что настало время для его речи, жених молодой привстав на полусогнутых и испуганно косясь на шипящую на него невесту, говорит, что он не будет выступать потому что "мы передумали", а потом тут же исправляется: "То есть, я передумал". Но еще немного позднее он не находит в себе смелости поддержать невесту, которая, в результате, на этом этапе и проигрывает старшей.

Фактически эти трое разыгрывают модель "свекровь-невестка-трусливый мужик между ними". Он боится и старшей и младшей, причем сам не имеет никакой позиции. Больше всего его бы устроило, если бы две тетки договорились между собой, а ему бы дали уже совместное указание, которое он бы и выполнил. И в принципе ему все равно, какое это будет указание. Лишь бы не разрываться между двумя женщинами, которых он боится в одинаковой степени.

Любопытен и выход из этой ситуации: получив от невесты пинок за "предательство", жених реагирует бессмысленно, инфантильно, но как бы "по-мужски" - идет бить морду отрицательному Буркову. Хотя это заведомо ничего не меняет. Зато в результате он попадает на 15 суток, полностью устраняясь, таким образом, из дальнейшего развития конфликта. Как сказали бы исландцы: "И он вышел из саги". Ну да, ну да. Лучше в камере отсидеться, чем между двумя тетками болтаться. Тетки страшнее. Внешняя брутальность поступка скрывает за собой элементарную трусость.

Другой эпизод, который тоже произвел на меня впечатление, происходит между директором и Санаевой, когда уже ясно, что ситуация вышла из под контроля и что все эти "поруки" были страшной ошибкой. Директор спрашивает у Санаевой: "Ну и где же теперь все ваше красноречие, Регина Ивановна?" (на самом деле я не помню ее имени-отчества, но это и не важно). То есть, мужик быстро спихивает всю ответственность на властную тетку. Забыв на минуточку, что директор вообще-то здесь он. И при всей ее властности и напоре, все же именно он занимает ту должность, на которой принимаются решения. И несется ответственность за их последствия. В конце-концов, отмазка: "Это она меня подговорила" не работает даже в младших классах средней школы.

Характерно и то, что когда ситуация становится полностью неуправляемой, все мужские персонажи сливаются в полном смысле этого слова. Жених героини отбывает свою административку, директор лежит в больнице с инфарктом, а председатель месткома разыгрывает приступ безумия, умоляя оставить его в психушке хотя на недельку. В надежде, что за эту недельку кто-нибудь (но только не он) просто убьет героя Буркова.

Так что разруливать ситуацию должна молодая в полном одиночестве. И она это делает, причем делает это железной рукой - так что Буркова уводит милиционер.

Причем в последнем эпизоде она сидит в директорском кабинете в директорском кресле и, если я правильно разглядела, на ней уже не легкомысленная кофточка, а строгий костюм. Так что бабочка окуклилась. Или правильно наоборот - личинка стала бабочкой? То есть, я знаю, что правильней второе, но внешние изменения героини как раз противоположны - была бабочка, а стало нечто жесткое и твердое. Короче, превращение состоялось. Вероятней всего в продолжении этого фильма она уже была бы Калугиной из "Служебного романа", причем эту Калугину не смягчил бы уже никакой Новосельцев. Потому что мягких интеллигентов она уже хлебнула.

Есть там еще один любопытный женский персонаж, который появляется ближе к концу, - какая-то важная проверяющая тетка - кто она конкретно не называется, но явно она то ли из обкома, а то ли из министерства. Именно в процессе ее проверки директора хватанул инфаркт, а месткомовца - симуляторский приступ сумасшествия. Допускаю, впрочем, что он и действительно временно лишился рассудка от страха. Молодая героиня - единственная, кто не испугался дамы.

Вот эта вот начальственная особа как раз и имеет вид классической мымры. При этом лицо ее совершенно непроницаемо, так что никто не может понять, что она обо всем этом думает. Потом оказывается, что вроде как она поняла все правильно и оценила ситуацию адекватно. Так что она бы все тут же бы и разрулила, как строгая, но умная и справедливая мать, если бы директора от страха не хватил кондратий. Возможно, что она и оказала поддержку молодой, но это уже осталось за кадром.

Когда я увидела этот второй план фильма, я поняла, что передо мной открылась бездна.

Потому что - ну ни фига ж себе, картина мира.

И тогда я задумалась о том, насколько эта картина мира соответствует действительности.

Так что будет еще и третья часть.