Вагина Нормана Мейлера
Стремясь сделать изображаемый мир реальным и чувственным, художник слова не находит ничего лучше, кроме как добавить к своей картине мазки спермы, менструальной крови и испражнений; тем самым он тщится передать истинную жизнь, прикоснуться к ней, показать ее нашему внутреннему взору. Это ужасающе смешно, ужасающе и смешно, но любое, мало-мальски претендующее на серьезность литературное произведение обязательно на какой-либо из своих страниц содержит слово сперма, влагалище, член, моча и т.д., будто бы это автоматически является пропуском в мир высокой литературы. Все это родилось, как протест, долой буржуазная мораль, ханжество, это стало попыткой взорвать капиталистические холеные головы изнутри, все так, но неизбежно скатившись в моду, данная манера художественного письма превратилась в омерзительную скабрезную этой самой моде дань.

Очевидно, что натуралистические подробности вовсе не тождественны искусству изображения реальности/нереальности, точно так же, как питие крови не позволяет автоматически оборачиваться в летучую мышь и жить вечно. Безусловно, в этом повинен Фрейд, первым предложивший самое очевидное объяснение всех проблем, но в то время как для него это было всего лишь областью исследований, для всех современных писателей знамена фрейдизма превратились в священный фетиш. Им, бедняжкам, кажется, будто изощряясь в описании христианской моралью лишенных права присутствовать в приличном обществе явлений, они подогревают кровь читателю забрасывая его этакими (как им представляется) коктейлями Молотова. Но нет, увы, все это давно превратилось в утомительный треск крошечных петард того постоянного праздника, которым является современная литература.

Проще говоря, секс и туалет, инцест и извращения, сексуальная норма и ненорма, дефекация, мочеиспускание и газы уже не будоражат кровь, они скучны и бессмысленны, они о-бя-за-тель-ны, и порой все эти современные писатели суют их в самое неподходящее время и в самые нелепые места.

Европейская, американская, русская ли - претенционая говнолитература, так называю это я, и мне надоело очищать скрытые в ней немногие, действительно великие и высокие мысли, смыслы от нагромождений этой эпатажной псевдореволюционной сексуальной чепухи.

Кстати, вовсе неудивителен успех Джоан Роулинг на этом фоне: детская сказка - единственное, наверное, место, куда очевидно-нелепо пытаться впихнуть хоть какой-то намек на Это. И большинство потребителей просто устало, как и я, как и я, как и я. Сорокин, гениальный имитатор-сатирик, своим гротеском поиздевался еще и над этой незримой модой, довлеющей над всеми.