Русь, Малая Русь и Украина
Роман ХРАПАЧЕВСКИЙ. Историк

Происхождение и становление этнонима «Украина», взаимосвязь этих процессов с комплексом названий «Русь —Юго-Западная Русь», «Малая Русь —Малороссия», их взаимное отношение к «Москве» и «России» — все это вопросы, которые до сих пор представляют значительный интерес как для историков, так и для современной жизни в ныне отдельных государствах «Республика Украина» и «Российская Федерация». При всем этом современное состояние проблематики нельзя признать удовлетворительным. Причиной этому большая политизированность вопроса, — дело в том, что корни данного явления зародились в период противостояния Московской Руси и Польско-Литовского государства, что отзывается вплоть до нашего времени.

Разрыв с исторической традицией, т.е. с дореволюционной историографией, замена ее на «украинскую советскую», привели в вопросе генезиса понятия «Украина» к торжеству одной единственной точки зрения — концепции М.С. Грушевского. Ибо именно она лежит в основе как советской, так и современной украинской историографии. Поэтому прежде чем перейти к основной теме — как, когда и почему появился этноним «Украина», в каких он находился отношениях с «Русью», «Малороссией», «Москвой» и «Россией» в разные исторические периоды, какие этнические, конфессиональные и профессионально-политические группы выдвинули и употребляли его и когда конкретно — перечислим основные течения историографии, в которых рассматривалась вышеуказанная тематика.

Для С.М. Соловьева характерно признание единства русского народа, и потому Юго-Западная Русь у него меняет название только хронологически, в соответствии с периодизацией политической власти там: сначала это просто Русь, позже Южная Русь, затем Литовская Русь и наконец Малороссия, которую населяет «православное русское народонаселение»; «украйна» используется только как название соответствующих пограничий Московского государства, Великого княжества Литовского и Польши — Речи Посполитой[1]. Аналогичного, т.е. политико-хронологического, подхода придерживается и В.О. Ключевский, разве что он добавляет к указанной выше последовательности еще и «Украйну» как синоним Малороссии с ее малороссийской народностью (при этом не указывая времени ее появления)[2].

Отечественная историография впервые стала подробно рассматривать проблему генезиса названий Малороссии, начиная с работы М.А. Максимовича «Давно ли Малая Русь стала писаться Малороссией), а Русь Россией» («Киевский Телеграф», № 7, 1868 г.). В ней М.А. Максимович попытался опровергнуть несколько мифов, которые были сформированы польской историографией того времени: приписывание Московскому государству внедрения названия «Малороссия» после 1654 г. и деления русского народа на Русь, рутенов и московитов», причем «московиты причисляются даже не к славянскому племени». Ряд фактических неточностей, допущенных М.А. Максимовичем (например, использование в качестве аргументов «универсалов Хмельницкого» из «Летописи» Самойло Величка[3]), вызвали опровержения со стороны Н.И. Костомарова.

В полемическом ответе Н.И. Костомаров выдвинул свои объяснения, суть которых в том, что в XVII в., и до и после Переяславской Рады, «Малая Русь» и «малороссияне», конечно, употреблялись в Южной Руси, но были редко используемыми терминами (Костомаров считал, что сохранилось не более 4 упоминаний Малой Руси до 1654 г.), более всего присущими высокому слогу сочинений православных авторов, а в широком обиходе были просто «Русь» и «руський народ», а термин «Украина Малороссийская» является просто изобретением Самойло Величка в его «Летописи» и является характерным признаком якобы «универсалов Хмельницкого», сочиненных или самим Величкой, или кем-то в гетманской канцелярии как «бурсацкие штуки»[4]. В дальнейшем Н.И. Костомаров развил свою концепцию существования двух русских народностей — великорусской и малороссийской.

В основном на базе аргументации М.А. Максимовича и Н.И. Костомарова покоятся взгляды «украинофилов» русской историографии. И если и есть какое-то отличие позиции В.Б. Антоновича от Д.И. Багалея, то только в большем или меньшем согласии с Н.И. Костомаровым. Однако никто из них не отрицал, а точнее, все они признавали, что:

а) историческое название что для Великороссии, что для Малороссии — «Русь», или «Россия» в греческой огласовке, как общее название для них, т.е. как более широкое понятие;

б) «Украина» появилась как топоним, обозначавший окраинные земли Речи Посполитой и Московского государства, а «Малороссия» (или Южная Русь) является действительным на тот момент этнонимом для «малороссийской/южнорусской» народности.

Разногласия между «украинофилами» и другими дореволюционными историками заключались только в вопросе существования южнорусской, или малороссийской, народности как части общерусского народа. Одни из них осторожно настаивали только на существовании большей или меньшей этнографической самобытности ее, а другие более решительно заявляли о ней как об отдельной (но при этом русской) народности. Положение это изменилось с появлением концепции М.С. Грушевского.

М.С. Грушевский создал т.н. «украинскую историческую школу», согласно которой представленные выше «традиционные схемы русской истории» неверны, а на самом деле ход исторического процесса был иным: домонгольская «Киевская держава» была творением одной, «украiно-руськой» народности, а «Владимиро-Московская держава» — другой, «великорусской». Соответственно, «Малая Русь» у него — это Галицко-Волынская держава (с ее гибелью и вхождением ее земель в состав Польши данное название «выходит из употребления»), а названия «малороссийский», «Малороссия», которые стали «официально принятыми надолго в российской державе... среди украинского общества не принимались и вместо их во все более широкое употребление входили названия "Украина", "украинский". Старое это название, употреблявшееся в старорусских временах в общем значении приграничья, а в XVI в. специализированное в приложении к среднему Поднепровью, которое с конца XV в. становится небезопасным, поставленным в исключительные обстоятельства выдвинутого против вечных татарских нападений приграничья — приобретает особое значение с XVII в., когда та восточная Украина становится центром и представительницей новой украинской жизни»[5].
За вычетом положения М.С. Грушевского о существовании уже на этапе Древней Руси отдельных народов — великорусского и украинского, суть его схемы была воспринята украинской советской историографией. Политика «коренизации», проводившаяся в УССР в 20-х годах XX в., на практике внедряла ее в образовательную и научную среду. В итоге, даже в сборниках «Материалов к истории Украины» можно было видеть такие вещи: в заголовке писалось «лист брацлавскоi шляхти королю Стефану Баторію про те, щоб укази писалися їм не польскою мовою, а українською», а в тексте самого памятника под этим заголовком читалось — «просимо... руским писмом выдавати»[6]. Последовательная подмена в таком духе производилась повсеместно, что полностью коррелировало с подходом М.С. Грушевского, который настойчиво заменял «Русь» на «Украину» в своей многотомной «Iсторii Украiни-Руси», объяснив, как это было выше процитировано, почему теперь существует только понятие «Украина» вместо Руси «старорусских времен».

Появление этой «схемы украинской истории» вызвало серьезную и даже резкую критику со стороны таких крупных историков Великого княжества Литовского и Малороссии, как И.А. Линниченко, А.В. Стороженко и И.И. Лаппо. Если И. А. Линниченко в статье «Малорусский вопрос и автономия Малороссии», изданной в 1917 г.[7], опроверг как методологически неверную всю предложенную Грушевским схему, то А.В. Стороженко[8] и И.И. Лаппо[9] более подробно остановились на вопросе генезиса понятия «Украина» в связи с историческими названиями «Русь» и «Малороссия», а также на вопросе существования единого русского народа, объединяющего три русские народности.

Для наших целей следует более подробно остановиться на двух последних работах. Обе они очень подробно исследуют этимологию слова «Украина» как в русском, так и польском языке. Кроме того, в них дается большое число цитат из русских и польских источников, демонстрирующих практику использования понятий «Украина/украйны», «Малая Русь/Малороссия» на протяжении всего древнерусского периода и вплоть до XIX в. Наиболее подробно исследуется вопрос в работе А.В. Стороженко, тогда как Н.И. Лаппо более сосредотачивается на вопросе единства русской нации, и собственно «украинский вопрос» является вспомогательным для него (правда, при этом у него приведены большие отрывки из сочинений таких польских авторов, как Я.Длугош, М.Стрыйковский и А.Гваньини, вместе с параллельными латинскими и польскими текстами их оригиналов).
ПОЛНОСТЬЮ:
http://www.vestnik-jzr.org.ua/vestnik20061-hrapacevskij.html