В трёхэтажном здании на иерусалимской площади Кошек (она же площадь Когана, кажется) размещались в 1970-е годы четыре офиса: корпункты Reuters, Associated Press, Agence France Presse и крохотная мастерская сапожника Моше. Вход в неё был с общей для всех офисов лестницы (шедшей снаружи здания), между первым и вторым этажами. Сапожник был то ли марокканец, то ли перс, вида устрашающего, лет под 70, небритый и сгорбленный, однако образованный. До переезда в Израиль специальность его была книжная, так что мужик владел языками, и мысли свои излагал внятно.

Меж тем, Менахем Бегин, блаженной памяти, вступил в диалог с египетским президентом Анваром ас-Садатом, упокой его Аллах. И, разумеется, сотрудники всех трёх корпунктов должны были ежедневно отправлять в свои агентства корреспонденции: что думают простые иерусалимцы об историческом шансе заключить мир с Египтом. Сперва отлавливали прохожих на улицах, а потом вдруг вспомнили про сапожника. И началась у мужика интересная жизнь. Каждое утро, перед тем, как приступить к тачанию сапог, старый Моше проводил в своей каморке брифинги. Его мнение обо всех перипетиях урегулирования с Египтом прилежно записывали в блокнот репортёры трёх агентств, и к десяти утра по местному времени их заметки о настроениях иерусалимской улицы уже поступали в три штаб-квартиры... Но мирный процесс набирал обороты: сперва Садат приехал в Иерусалим, потом запахло Кемп-Дэвидом. Штаб-квартирам стало мало одной корреспонденции в день. Брифинги участились. Старый Моше понял, что к ратификации мирного соглашения его маленькое дело успешно прогорит. Но и влиянием на мировую прессу жертвовать не хотелось. И в один прекрасный день он придумал соломоново решение.

Однажды рано утром (вероятно, в начале сентября 1978 года) корреспонденты трёх агентств нашли дверь сапожной мастерской запертой изнутри.
Но снаружи на ней висел большой лист бумаги, где было размашистым почерком написано: "Сегодня моё мнение такое:...", и дальше пара абзацев комментария про Бегина, Садата и Картера с Бжезинским. В обед вывеска поменялась. Верней, заголовок был тот же самый, зато под ним красовалось новое мнение. И так продолжалось несколько лет, покуда корпункты, один за одним, не покинули трёхэтажный особняк на площади Кошек. А Моше остался, и я его даже застал. Хоть и не он рассказал мне эту историю, а директор офиса, занявшего в 1992 году этаж Reuters.