bbb@lj об ответственности
Приятно сознавать, что есть на свете люди, которые мыслят много либеральнее меня.
Впрочем, как только начинаю думать дальше — выясняется, что зерно большинства разногласий заключается в терминологии.

Строго говоря, понятия клеветы и подстрекательства к... [плохим вещам] подразумевают существование в широком спектре общественных отношений неких абсолютных правд, за измену которым и судят по соответствующей статье.

Борис Михайлович, насколько я понимаю, хочет сказать, что правд таких не существует в принципе. Sub specie aeternitatis, он, вероятно, прав, но правота эта представляется мне несколько далекой от жизни.

В практическом смысле, доступном обыденному восприятию, как мне кажется, такие истины существуют: например, официальные курсы обмена валют, инсайдерская информация, гостайна, медтайна etc. Практический смысл охраняемой информации состоит в некоем общественном договоре, согласно которому всякий вправе за себя решать, хочет ли он, например, разоблачиться перед обществом, рассказать (и показать) с телеэкрана, кого он вчера любил физически, и каким типом нервного расстройства страдает его ребенок. Довольно-таки понятно, что и зачем запрещает закон, охраняющий информацию о неприкосновенности личной жизни. И, соответственно, закон, вымогающий от юридического и физического лица правдивую информацию о доходах. Это следствия общественного договора, никак не противоречащего либеральной идее в моем понимании.

Другой вопрос — та «правдивость» и «объективность», за отсутствие которых Лужков и Нарусова предлагают изымать имущество СМИ в доход АФК Система и Северо-Западного телекома соответственно. Тут действительно речь идет о понятиях заведомо фантомных, вызываемых к жизни исключительно ради того, чтобы по этим понятиям сделать предъяву, в духе анекдота «Петя, не пыли, а то съем».

Но разграничивать два этих типа информации — restricted общественным договором и абстрактную «правду-матку» — мне кажется весьма уместным, если мы о практических материях говорим, и о действующих законах.