А тут нет противоречия. Этот эпизод биографии героя "списывается" как элемент советской пропаганды и не учитывается.

Можно подробней пояснить ? Откуда это толкование, где там советская пропаганда, если Островнов как живой и это его..деяние выглядит вполне естественно ?
Да и примораживание быков тоже, знаете ли...

Поясняю. Вот допустим, известное жывотное возьмёт и спишет с Вас отрицательного героя, да так, что он будет... ладно, она не Шолохов, герой будет _почти_ как живой. И припишет она герою мерзкое деяние вроде убийства таджикской девочки. Ну, или там пособничества. И возьмёт нормальный человек эту книжку и увидит, что герой сделан таким нехорошим, чтобы на его фоне хорошо смотрелись те, кого она считает положительными героями (при том, что вообще-то нормальный человек не склонен считать её положительных героев положительными, а склонен считать их теми уродами, которыми они по сути и являются, так как списаны автором с себя, любимой). И тогда человек либо плюнет и бросит книжку, либо скажет себе: "Этот герой вообще-то занимает правильную позицию, но автору эта позиция кажется неправильной, и автор очерняет героя, чтобы дискредитировать его позицию. Не стоит попадаться на эту удочку. Преступление героя засим игнорируется." Примерно так.

А ещё может быть такой вариант, что герой-то злодей, но именно его позиция наименее преступна из всех. Остальные, может, маму голодом не морили, зато помогают устанавливать режим, который устроит голодомор. Выходит, что именно этот матереубийца - самый дальновидный, только он хочет непреступной власти.

http://slovari.yandex.ru/search.xml?text=%D1%80%D0%B5%D1%84%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%82+



Реферат, лат., научный доклад.(Брокгауз-Эфрон)

Реферат
(от лат. refero - докладываю, сообщаю), краткое изложение в письменном виде или в форме публичного выступления содержания книги, научной работы, результатов изучения научной проблемы; доклад на определённую тему, включающий обзор соответствующих литературных и других источников. Как правило, Р. имеет научно-информационное назначение. Р., называемые также научными докладами, получили распространение в научно-исследовательских учреждениях, высшей школе, в системе политического просвещения, в народных университетах. В общеобразовательной школе и средних специальных учебных заведениях Р. называют специально подготовленные сообщения учащихся на факультативных занятиях и др. Р. (автореферат), составляемый соискателем учёной степени кандидата наук или доктора наук по своей диссертации, содержит основные научно-теоретические положения диссертационной работы.(БСЭ)

пытается выказать свою великую осведомлённость и чужое невежество, оно испускает треск в лужу.


"Ибо не знать, что реферат - это по определению компиляция из чужих работ, по-моему, невозможно"

Ну у них там определение такое, что делать.

Люди, считающие обязательной твёрдую память ПОЛНОЙ формы лат.ссылки, устравающие дискуссии по поводу слова "москаль" , в ходе которых отказываются учитывать его значение в известном словаре, ОБЯЗАНЫ знать , что такое реферат.

" "А так русские же - если кто удивится и проверит - заявлены частью украинской нации. Roll Eyes"

Это в Центральном Черноземье, например?

Антрекот"

А что, собственно ? Укромысль запросто преодолевает время и расстояние.
Кубань, заселённую преимущественно великороссами и южнорусскими(я о них ещё скажу пару слов-и не имею сейчас в виду переселившихся запорожцев), даже умеренные свiдомые зачисляют в украинские территории.

Не на НЕГО. Он не себя спасал, а заговор.
Спасал бы он себя - он бы просто в этот заговор не вступал.
"Вересковый мед" читали?

В учебнике литературы было.

Так что натянутое объяснение Л.неверное.

Герой Верескового мёда у меня симпатии не вызывал и против Тараса Бульбы смотрится неважнецки.Уж не знаю, какой шкалой Вы его меряете.Так же ещё в голоногом детстве у меня вызвали отвращение испанские матери, которые, по легенде, чтоб извести французов, давали, по их требованию отраву своим детям.

Каким образом у Вас Островнов выходит положительным героем,
а коллективизаторы отрицательными, не понимаю-своих-то матерей они не морили.

Коллективизаторы всяко отрицательные, потому как грабители. Читала я про это "раскулачивание" и поймала себя на мысли, что Давыдова неплохо бы расстрелять, с подельниками вместе. Герои, понимаете ли, соцтруда, и праведные мстители за маму-проститутку: приходят в чужой дом и гонят хозяев прочь, причём зимой, причём их добро себе забирают - а "кулаки" нехай хоть передохнут в степи. Мразь редкостная эти шолоховские "коммунисты". Другое дело, что заговор Половцева ни к чему не приведёт, кроме кровопролития, и это с самого начала очевидно. Куда ни кинь, всюду клин: остаться в колхозе значит побрататься с преступной властью, а устроить мятеж значит заранее обречь себя и других на бессмысленную гибель.

Только против матереубийцы они хорошими людьми выходят

Есть ещё такой вариант, как обое рябое. А книга хорошая...

что в Тихом Доне.

Будто выселки какие-то.
Настоящие в большинстве уже погибли.Плюс иногородние(жившие на казацкой земле) добавились.

"Тихий Дон" мне ещё предстоит:) В душе теплится надежда, что эта книга станет для меня хотя бы вполовину тем же, чем стало "Кольцо Тьмы". Насколько я понимаю, в "Доне" действуют эпические герои; так в сравнении с ними обычные люди - а в "Целине" это они - всегда выглядят мелковато. Это особенность эпоса. Таких гигантов духа, как перумовский Олмер, среди наших современников тоже днём с огнём не найдёшь.

Люди там обычные, а описана гибель народа.
Я забыл, кто, Мандельштам или Гумилёв, сказал, вернувшись из ссылки
"Люди какие-то..поруганные"

Будут каникулы, сяду читать. У нас в библиотеке есть хорошее издание. Вообще русский раздел в библиотеке Гамбурга роскошный, там даже Проханов есть:) Кстати, Вы его читали?

Грабитель-мокрушник много предпочтительней чикатилы.

Не знаю, не знаю. По меньшей мере одного человека они в ссылке уморили - отца Тимофея Рваного. Этот "кулак" был их соседом, а они его "собранием бедноты" решили ограбить и _с семьёй_ сослать на север. Много ли они предпочтительнее матереубийцы? У Островного хоть бы была причина, пусть это его и не оправдывает; а эти просто из зависти да "коммунизма" действовали. Принесли соседей в жертву идолам, заодно поживившись их добром.

Ограбить и заморить соседа или родную мать-не одно и то же.

Как ядом опоенные .

Они очень охотно дали себя опоить, особенно когда представилась возможность ухватить шмат чужого имущества. Тут только подсунь оправдание, и готово - какие ценности были, идут прахом, и прорывается из людей чёрная зависть и жадность. Очень понимаю Половцева, который приказал составить список взявших себе имущество "кулаков"...

Входя к Половцеву, Яков Лукич испытывал уже знакомый ему трепет. Он
думал, что Половцев, услышав о случившемся, взбесится, даст волю кулакам,
и ждал расправы, по-собачьи покорный и дрожащий. Но, когда он, сбиваясь и
путаясь от волнения, однако ничего не утаив, рассказал все, что услышал от
жены, Половцев только усмехнулся:
- Нечего сказать, хороши из вас конспираторы... Что ж, этого и надо
было ожидать. Стало быть, подвела нас твоя мамаша, Лукич? Что же теперь
будем делать, по-твоему?
- Уходить вам надо от меня, Александр Анисимович! - решительно сказал
ободренный приемом Яков Лукич.
- Когда?
- Чем ни скорее, тем лучше. Раздумывать дюже некогда.
- Без тебя знаю. А куда?
- Не могу знать. А где же товарищ... Извиняйте, пожалуйста, за
оговорку! Где же господин Вацлав Августович?
- Нет его. Будет ночью и ты его встретишь завтра возле сада.
Атаманчуков тоже на краю хутора живет? Вот там и перебуду считанные дни...
Веди!
Они дошли крадучись, и, перед тем как расстаться, Половцев сказал Якову
Лукичу:
- Ну, будь здоров, Лукич! Ты подумай, Лукич, насчет своей мамаши... Она
может завалить все наше дело... Ты об этом подумай... Лятьевского
встретишь и скажешь, где я сейчас.
Он обнял Якова Лукича, коснулся его жесткой, небритой щеки сухими
губами и, отдалившись, как бы прирос к давно не мазанной стенке дома,
исчез...
Яков Лукич вернулся домой и, улегшись спать необычайно сурово подвинул
к краю жену, сказал:
- Ты вот что... ты мать больше не корми... и воды ей не давай... она
все равно помрет не нынче-завтра...
Жена Якова Лукича, прожившая с ним долгую и нелегкую жизнь, только
ахнула:
- Яша! Лукич! Ты же сын ее!
И тут Яков Лукич, чуть ли не впервые за все время совместного и
дружного житья, наотмашь, с силой ударил немолодую свою жену, сказал
приглушенно и хрипло:
- Молчи! Она же нас в такую трату даст! Молчи! В ссылку хочешь?
Яков Лукич тяжело поднялся, снял с сундука небольшой замок, осторожно
прошел в теплые сени и замкнул дверь горенки, где была его мать.
Старуха услышала шаги. Давным-давно она привыкла узнавать его по
шагам... Да и как же ей было не научиться распознавать слухом даже издали
поступь сына? Пятьдесят с лишним лет назад она - тогда молодая и красивая
казачка, - отрываясь от домашней работы, стряпни, с восторженной улыбкой
прислушивалась к тому, как неуверенно, с перерывами шлепают по полу в
соседней горнице босые ножонки ее первенца, ее единственного и
ненаглядного Яшеньки, ползунка, только что научившегося ходить. Потом она
слышала, как вприпрыжку, с пристуком, топочут по крыльцу ножки ее
маленького Яшутки, возвращающегося из школы. Тогда он был веселый и
шустрый, как козленок. Она не помнит, чтобы в этом возрасте он
когда-нибудь ходил, - он только бегал, и бегал-то не просто, а с
прискоком, вот именно как козленок... Тянулась жизнь - как и у всех, кто
живет, - богатая длинными горестями и бедная короткими радостями; и вот
она - уже пожилая мать - недовольно вслушивается по ночам в легкую, как бы
скользящую походку Яши, стройного и разбитного парня, сына, которым она
втайне гордилась. Когда он поздно возвращался с игрищ, казалось, что
чирики его почти не касаются половиц, - так легка и стремительна была его
юношеская поступь. Незаметно для нее сын стал взрослым, семейным
человеком. Тяжеловесную уверенность приобрела его походка. Уже давно
звучат по дому шаги хозяина, зрелого мужа, почти старика, а для нее он
по-прежнему Яшенька, и она часто видит его во сне маленьким, белобрысым и
шустрым мальчуганом...

Вот и теперь, заслышав его шаги, она спросила глуховатым, старушечьим
голосом:
- Яша, это ты?
Сын не отозвался ей. Он постоял возле двери и вышел во двор, почему-то
ускорив шаги. Сквозь дремоту старуха подумала: "Хорошего казака я родила и
доброго хозяина, слава богу, вырастила! Все спят, а он на баз пошел, по
хозяйству хлопочет". И горделивая материнская улыбка слегка тронула ее
бесцветные, высохшие губы...
С этой ночи в доме стало плохо...
Старуха - немощная и бессильная - все же жила; она просила хоть кусочек
хлеба, хоть глоток воды, и Яков Лукич, крадучись проходя по сенцам, слышал
ее задавленный и почти немой шепот:
- Яшенька мой! Сыночек родимый! За что же?! Хучь воды-то дайте!
...В просторном курене все домашние избегали бывать. Семен с женой и
дневали и ночевали во дворе, а жена Якова Лукича, если хозяйственная нужда
заставляла ее бывать в доме, выходила, трясясь от рыданий. Но когда к
концу вторых суток сели за стол ужинать и Яков Лукич после долгого
безмолвия сказал: "Давайте пока это время переживем тут, в летней
стряпке", - Семен вздрогнул всем телом, поднялся из-за стола, качнулся,
как от толчка, и вышел...
...На четвертый день в доме стало тихо. Яков Лукич дрожащими пальцами
снял замок, вместе с женой вошел в горенку, где когда-то жила его мать.
Старуха лежала на полу около порога, и случайно забытая на лежанке еще с
зимних времен старая кожаная рукавица была изжевана ее беззубыми
деснами... А водой она, судя по всему, пробавлялась, находя ее на
подоконнике, где сквозь прорезь ставни перепадал легкий, почти незаметный
для глаза и слуха дождь и, может быть, ложилась в это туманное лето
роса...
=====================================================

Положительный герой-загляденье

Вересковый мёд-это ж та самая сверхценическая риторика, что вызывает у Вас такое негодование и презрение ?