несчастный гуру
Слово "гуровать" я впервые встретил у Пелевина. И звучало оно тогда с презрением.
А теперь Пелевин гурует сам. Но у меня он вызывает не презрение, а сострадание.
Представьте себе: человек понял некую истину. Очень важную и полезную - не только для него самого, но и, как он ощущает (и это вполне может быть правдой), - для всех вообще. Истина эта такая, что толком ее не расскажешь: она так банальна и очевидна, что любая попытка указать на нее словами указывает вместо нее на какую-нибудь близкую к ней банальность-очевидность, но не на нее саму. А близкие не годятся.
Можно, конечно, наплевать ("пусть сами доходят") и писать о чем-нибудь другом. Но нельзя: истина слишком важна. Любая попытка донести ее, если имеет хоть самый малый шанс на успех, этим шансом уже оправдана. И наоборот: любое уклонение от такой попытки, как бы ни мал был шанс, уже небрежение.
И вот он старается, раз за разом. Пробует так и сяк, но все время сбивается на нудную невнятную тягомотину. И сам знает, что становится от этого скучен и смешон, но уже не важно: слишком многое поставлено на кон, чтобы заботиться о собственном имидже.

Так что потом я еще раз перечитаю: вдруг ему повезет, и я что-нибудь пойму.