Джентиле да Фабриано. Поклонение волхвов. 1423. Темпера, доска 300 × 283 см
(деталь)


Полтысячи лет спустя с такими же безумными физиономиями рисовал своих лошадей и минотавров Пабло Пикассо.

На этот раз я не буду расписывать всяких длинных текстов, а лучше покажу несколько деталей.

Но сначала, вот общий вид всего алтаря (заказчик Палла Строцци). Если кому угодно какие ученые слова о стиле, то это — интернациональная готика (она же придворная готика, мягкий стиль, рококо эпохи треченто и т.д.) и о ней сказано подробнее здесь.
(большинство картинок можно щелчком увеличить)


Мне же веселее думать о том, что опять полтысячи лет спустя после Джантиле начнётся «золотой период» Густава Климта.

Ну что же, начну двигаться с верхнего левого угла — там ведь начинается шествие волхвов, перетекает по верху в правый верхний угол, спускается вниз и, в конце концов, приходит в нижнюю левую часть.

Да, необыкновенная смелость: если на сценах вверху небо везде золотое, то в пределле (нижней панели) на всех трех частях (Рождество, Бегство в Египет и Сретение Господне) небо голубое и синее, что совершенно новомодная и ранее не виданная вещь.

Вот волхвы, стоя на скале на берегу залива, увидели на небе Вифлеемскую звезду:


Но вот что происходит там у крепостных ворот — ну ника не могу сообразить. Арест пропагандиста? Профилактическое задержание? Силушку молодецкую некуда девать? Ну а за лицо зачем так хвататься?


Ладно, поехали. Вообще, чувствуется, что публика не совсем ясно представляет, куда все направляются.
На забаву какую-то, соколиную охоту?


Да и не только соколиную охоту. Тут тебе и собачки, и для полного комплекта охотничьи гепарды ( в описаниях этого произведения неточно пишут — леопарды). Шикарно вообще выехали: на крупах белых скакунов дорогущие ковры, на них «борзые кошки» в ошейниках усажены — вон пардусник на правой лошади обернулся и окликает борзятника, сейчас оленя травить будут:


Но всё же не забыли, зачем выехали — и кавалькада следует за звездой (вон она висит правее моста и башни):


В правом углу разворот кавалькады (пропускаем) и вот уже приблизились (общая сцена — ещё раз: лошади фантастические):


Всё соколами никак не натешатся:


Уже вот прямо само святое место, а он всё равно с соколом заявился (кстати, говорят, что это сам заказчик алтаря):


Шапочки на любой вкус:


Ну а поскольку тут ещё и мартышки верхом на верблюде: необходимейшая вещь, скажу я вам, в любом путешествии, да и просто в хозяйстве, то стоит обратить внимание на спелые плоды граната:


которые, уже в виде богатейшего шитья, покрывают роскошные одежды Мельхиора. Видите, он уже за корону правой рукой взялся и дары левой тянет — вот-вот приступит к акту дарения.


А самый молодой, в красных колготках, тoлько спешился и слуга отстёгивает ему шпоры:

(кстати, по этим колготкам, Бальтазара легко распознать и на дальних планах: в начале путешествия на скале он стоит слева, а в кавалькаде едет на ближней к нам лошади).

Так, ну пора дать ближний разворот:


Вот Каспар, немолодой человек, между прочим, кряхтя опустился на колени, сбросил свою фирменную меховую кепку (если Мельхиор и Бальтазар ещё могут от картины к картине меняться красными колготками, то кепку у Каспара просто не отнять, такая шикарная вещь), но, значит, сбросил её прямо в пыль и тянется поцеловать ножку младенца:


а тот его по лысине уверенной ладошкой шлёп-шлёп — понравилось, а сам, как видите, просто парит, практически не касаясь колена матери.
Да тут ведь ещё какое дело, ну не то, что обидно, но всё-таки — ведь буквально секунду назад Каспар вручил свои дары, а они тут же, в одно касание (как подарки и цветы в кортеже президента) унесены уже за спину Девы Марии, и уже две практические женщины недрогнувшей рукой откупорили емкость и деловито обсуждают достоинства и недостатки подношения: «Да, действительно, но ты помнишь, как в прошлый раз...»


Накидка у дамы покрыта, как обычно бывает, псевдоарабской вязью, в проёме двери на кустах видны чудные цветы, а по каменной стене карабкается вверх зелёная ящерка, намекая на то, что круг замкнулся, путешествие закончилось, и звезда висит теперь близко-близко, над самыми яслями.

А о «Дарах Волхвов» О'Генри, надеюсь, все помнят.