|
|
Пишет Антон Николаев (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} halfaman)@ 2010-09-21 20:13:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Тюремный поэт Андрей Ханжин
Весь в амулетах: мышь, фашистский крестик,
в бутонах мака чашка, Друбич (фото)...
...я ниггер из пустыни Красной Пресни,
меняющий поэзию на водку.
Ах, да... ещё - классические бусы
(ларёк "Галантерея") из пластмассы,
обрадуется чёрная Маруся
(так радуются бусам пидарасы -
- гаишники на Ленинском проспекте)
я умер глубоко в восьмидесятых,
как только Клаус Майне спел про ветер
в "варёнки" нарядившимся бесятам.
Мой голод - монотонная гитара,
дневной минимализм пятиэтажек,
где гении травились "Солнцедаром",
а гегемоны салились на пляжах:
лежак за три рубля, кефир, супруга
с моржовым животом и с Пугачёвой -
- врачихой сексуального недуга
в бесполом пуританстве кумачовом.
Я ниггер, заваливший Заратустру
за джинсы (заманил на "Беговую"
к фарцовщикам) Высокое искусство
быть жертвой этикетки. Рай холуя,
комсорга у Лисовского на танцах.
Вот амулеты: номер телефона
барыги. Все святые - иностранцы
и постеры из "Роstеr'а" - иконы
наркобогов моих восьмидесятых.
Кулачный бой за Ронни Джеймса Дио,
где лысые ебошат волосатых
и вместе жрут проквашенное пиво.
И амулеты... нет у них значенья,
фашистское, народное, родное,
священное и словно неземное
страдающих стихов кровотеченье
в блевотине последнего героя.
http://khanjin-andrey.livejournal.com/26в бутонах мака чашка, Друбич (фото)...
...я ниггер из пустыни Красной Пресни,
меняющий поэзию на водку.
Ах, да... ещё - классические бусы
(ларёк "Галантерея") из пластмассы,
обрадуется чёрная Маруся
(так радуются бусам пидарасы -
- гаишники на Ленинском проспекте)
я умер глубоко в восьмидесятых,
как только Клаус Майне спел про ветер
в "варёнки" нарядившимся бесятам.
Мой голод - монотонная гитара,
дневной минимализм пятиэтажек,
где гении травились "Солнцедаром",
а гегемоны салились на пляжах:
лежак за три рубля, кефир, супруга
с моржовым животом и с Пугачёвой -
- врачихой сексуального недуга
в бесполом пуританстве кумачовом.
Я ниггер, заваливший Заратустру
за джинсы (заманил на "Беговую"
к фарцовщикам) Высокое искусство
быть жертвой этикетки. Рай холуя,
комсорга у Лисовского на танцах.
Вот амулеты: номер телефона
барыги. Все святые - иностранцы
и постеры из "Роstеr'а" - иконы
наркобогов моих восьмидесятых.
Кулачный бой за Ронни Джеймса Дио,
где лысые ебошат волосатых
и вместе жрут проквашенное пиво.
И амулеты... нет у них значенья,
фашистское, народное, родное,
священное и словно неземное
страдающих стихов кровотеченье
в блевотине последнего героя.
