Поскольку я жил в языческом квартале города, меня посетили несколько молодых индейцев; некоторые из них были язычниками, а другие исповедовали христианство. Некоторые из них очень хорошо говорили по-французски, другие, получившие образование у иезуитов, говорили по-латыни. Из этого я заключил, что индейцы от природы хорошо подготовлены к учебе, и что индейский диалект в значительной степени облегчает им овладение европейскими языками. Те, кто все еще оставался язычниками, много хвастались своей теологией и превозносили выше всякой меры свой ученый язык, который они называли Самскред. Это еще больше укрепило меня в решении выучить его, пусть это будет стоить мне любого труда. Однако в то же время я заметил, что эти молодые люди, либо по невежеству, либо по испорченности, часто путали доктрины и принципы христианства с доктринами и принципами язычества. Так, например, они говорили, что их женское божество Лакшми - это наша Дева Мария, а Брахма, Вишну и Шива представляют нашу Троицу; что мы воздаем изображениям такое же поклонение, как и они, и что наши торжественные процессии ничем не отличаются от их*1. Далее я убежу читателя в ложности этого утверждения и покажу, как важно, чтобы миссионеры хорошо ознакомились с религиозными доктринами индийцев, чтобы открыть глаза этим людям, столь достойным жалости, и обратить их в христианскую веру*2. Они обманывают не только себя, но и других; ибо, поскольку они пытаются приложить к христианской религии свои собственные абсурдные догматы, они не считают нужным принимать ее; и поскольку они утверждают, что нет никакой разницы между их верой и нашей, они вводят в заблуждение других христиан, которые затем воображают, что религия языческих индейцев есть не что иное, как манихейство, или испорченное христианство; и эта ошибка, как и первая, возникает из извращенных принципов и мифов.

1 Несомненно, что религия Брахмы не имеет ни малейшего сходства с истинной христианской религией; она также настолько древняя, что не могла ничего от нее позаимствовать. Обе религии существенно отличаются друг от друга: основной целью христианской религии является нравственное становление и совершенствование человека, и она полностью духовна; учение Брахмы делает первые идеи религии знакомыми чувствам посредством образов, и позволяет своим последователям ряд вещей, которые христианство запрещает. Нельзя, однако, отрицать, что многие из старых доктрин и практик, принятых, в частности, на Востоке, были приняты в католическую религию; например, поклонение изображениям, торжественные процессии, монашество, притворная великая святость и различные степени духовенства, внешняя пышность и великолепие и т. д. Поэтому идея индейцев-язычников, упомянутая в тексте, является чрезвычайно естественной.

2 Английские путешественники, жившие в Индии, отмечали, что в эту ложь верили и учили невежественные миссионеры. Но разве нет людей, даже в Риме, которые считают индийцев манихеями, а их религию - испорченным христианством? Однако можно легко понять, что такие гипотетики никогда не видели Индии и не изучали религию индийцев. См. по этому вопросу "Азиатские исследования", напечатанные в Калькутте в 1788 году, т. 1. с. 127, и Herbelot. Bibl. Orient, с. 203. где подобные нелепые утверждения достаточно опровергнуты.

Кроме этих великих праздников, есть еще несколько других, таких как Шиваратри, или ночь Шивы, в которую празднуются церемонии фаллофории, связанные с поклонением Лингаму. Этот праздник проводится на побережье Малабара регулярно в марте, когда солнце входит в последний знак зодиака, Рыбы. По этому случаю все жители обоих полов в большом количестве спешат к храму Шивы, или Махадевы; остаются там на всю ночь; поют все виды непристойных песен в честь Лингама; проходят сто раз торжественной процессией либо вокруг храма, либо вокруг дерева, под которым установлен Лингам; и несут с собой в это же время деревянное изображение Лингама, среди танцев и пения. Эти круговые шествия имеют аллюзию на круг, который описывает солнце в своем движении по зодиаку, а Лингам представляет творческую силу этого светила.