Поэтика грамматического рода: кофе и der Wodka | "будьте тверды"
Как известно, в русском языке есть одно слово - заимствованное, конечно - в котором грамматический род и форма слова находятся в резчайшем противоречии. Я имею в виду "кофе", которое, как известно, "он".

Именно это слово - вернее, его склонение в устной - и маркировало до недавних пор невидимую границу, отделяющую "интеллигенцию" от "народа". Разумеется, их разделяло много чего ещё, но именно это слово было абсолютно точным маркером.

Дело здесь, разумеется, не в "грамотности", а в столкновении непримиримых мировоззрений.

Народ говорил о кофе в среднем роде. Человек из народа мог теоретически знать, что "кофе - это он", но всё равно говорил "кофе невкусное получилось". Потому что доверял своему слуху, своему чувству. Русский язык для него родной, и ломать его, подгоняя слух под вздорное правило ему было просто западло.

Интеллигент же, напротив, ни в грош не ставил родную речь и её законы - ему было важно соблюсти навязанное правило. Причём чем более искусственным и выморочным, неукоренённым в русской почве было правило, тем больше хотелось щегольнуть его соблюдением. Итнель мог тридцать три раза оговориться - "вкусное кофе", но тридцать три раза извиниться за оговорку: "ёбанаврот блянахуй, то есть вкусный, конечно... с быдляками тут переобщался на работе... пардоньте муа".

Кстати: как решил этот вопрос для себя я. Обычно я использую в номинативе слово "кофе", а в остальных падежах склоняю старое русское "кофей" с ударением на последнем слоге: "Егор, а не сделал бы ты нам кофея сладостного?"

* * *

Однако ж. Я случайно узнал - из неумной и малоинтересной статьи укра Андруховыча - что у немцев водка мужского рода: "der Wodka". Что является зеркальной по отношению к "кофе" языковой ситуацией.

Но никакого культурообразующего момента в der Wodka, увы, нет. "Сказано der - значит der".

Связано это, как мне кажется, вот с чем. Немецкий язык глух к самому себе. Он управляется правилами и словарём, а не "чувством языка", которого у настоящего немца и быть-то не может.

Немецкий Порядок, Орднунг - это прежде всего отбитая чувствительность. Для того, чтобы "делать как приказано", нужно стать бесчувственным, глухим к тому, над чем производится действие. Например, форма слова в немецком может быть какой угодно - а вот приписан слову артикль, он и определяет род, и никаких споров тут быть не может. "В словаре так - значит, так". "И не пищать тут".

Отсюда и сентиментальная любовь немцев к насилию: насилие анестезирует, "отбивает" всякие "чувства". Если долго бить по пальцам, они перестают ощущать что-либо, кроме боли - способность осязания теряется. Если двинуть в ухо, оно перестанет слышать. Так что, ваше ухо слышит не то, что сказано в уставе? Сейчас господин фельдфебель даст вам в ухо, и вы перестанете слышать что не положено... В этом смысле прусская шагистика ("гусиный шаг") и, скажем, темперированный строй ("хорошо темперированный клавир") суть одно и то же. Гофмановские стенания капельмейстера Крейслера над "чистой гаммой" - это лишь реакционное возмущение унтерменша, которое должно быть подавлено беспощадной бронированной рукой. "Будьте тверды".

Поэтому der Wodka, окаменевшая ошибка языка, так и будет торчать в словаре.

)(