вагончик тронется
К замечательному рассуждению Егора об "атмосфере".

Егор пишет:

Собственно единственный узко-русский момент в фильме - это песенка про "Тихорецкую". Вот это да.

Надо сказать, что "вагончик тронется - перрон останется" - любопытная песенка.

Начнём с изготовителей. Музычка - таривердиевская, слова - некоего Львовского. "Русских тут и близёхонько не лежало" (особенно если знать, кто такой Таривердиев: кавказский человек* всю жизнь протусовался "при ком надо", и кончился жирно: набамбуканный крупняк, весь в пряниках, "лаурьят премий" и номинат таковых, со своим фондом и т.п.; Львовский - ну, понятно). Пела это дело Пугачёва (тоже "понятно кто"). В общем, это всё хорошо укладывается в общесоветскую парадигму: "интернациональная нацыя делает культурку для всяких нацыональных нацый, особенно тех, на чьём хребте ездим" (т.е. для русских).

Это всё, однако, не так важно - "обстоятельства". Обратимся к тексту.

НА ТИХОРЕЦКУЮ

На Тихорецкую состав отправится,
Вагончик тронется, перрон останется,
Стена кирпичная, часы вокзальные,
Платочки белые, платочки белые, платочки белые,
Платочки белые, глаза печальные.

Одна в окошечко гляжу не грустная,
И только корочка в руке арбузная,
Ну, что с девчонкою такою станется ?
Вагончик тронется, вагончик тронется, вагончик тронется,
Вагончик тронется, перрон останется.

Начнет выпытывать купе курящее
Про мое прошлое и настоящее,
Навру с три короба, пусть удивляются,
С кем распрощалась я, с кем распрощалась я, с кем распрощалась я,
С кем распрощалась я, вас не касается.

Откроет душу мне матрос в тельняшечке,
Как тяжело на свете жить, бедняжечке,
Сойдет на станции и распрощается,
Вагончик тронется, вагончик тронется, вагончик тронется,
Вагончик тронется, а он останется.

На Тихорецкую состав отправится,
Вагончик тронется, перрон останется,
Стена кирпичная, часы вокзальные,
Платочки белые, платочки белые, платочки белые,
Платочки белые, глаза печальные.

Забавно, но в тексте описывается такой типичный "внешний" взгляд на русскую необщительность, неумение и нежелание обсуждать свои проблемы, сухость - и лживость. как следствие этого неумения.

Вот стоит очередь: все стоят "отдельно". Все печальные, а баба лыбится и жрёт арбуз, и на окружающий унылый фон ей плевать. (Впрочем, окружающий унылый фон потому и уныл, что "всем на всех плевать".) Дальше, в вагоне: компания, общество, хороший повод обсудить свои реальные проблемы (разумеется, с соблюдением мер безопасности, как это принято среди евреев) - например, поговорить о детях, сексуальной жизни, и прочих важных вещах. Нет, бабонька воспринимает общение наполовину как развлечение, наполовину как докуку, и вместо заинтересованного выяснения отношений - просто "врёт с три короба", охраняя своё прайвеси (да-да, речь идёт именно о прайвеси: "с кем распрощалась я, вас не касается" - но прайвеси, обесценное недостойным способом его охраны: если бы она не подумала, а сказала бы это, это было бы "по-западному", но тут всего лишь жалкая хитрость, лживость, качества недостойные и жалкие). Дальше - зеркально-симметричная ситуация: "открывает душу" матрос в тельняшечке, причём бабёнка слушает его совершенно равнодушно, ей не нужны и не интересны его проблемы (хотя как вагонное развлечение - сойдёт). "Скорей бы сошёл". И, наконец, с облегчением: "сойдет на станции и распрощается, вагончик тронется, а он останется". Типа - надоедливый попутчик остался в прошлом, а я еду по своим делам. И точка.

Самое смешное, что всё это, в общем, правда. С общительностью у русских дело обстоит неважно. Требуется алкоголь и прочие средства, на худой конец - истерика, причём не развивающаяся в процессе общения (как у евреев), а "до" - как условие. Типа "дал веслом по пизде - за что? - да так, поговорить хочется". "Есть такое дело"

А вот более современный римейк той же песенки:

Михаил Щербаков. Красные ворота

То галопом, то вверх тормашками - дни мелькают а ля драже.
Например, эти две с ромашками не полюбят меня уже.
Прежде взвыл о таком бы бедствии, нынче ж только губу скривлю:
ничего, как-нибудь впоследствии я их тоже не полюблю.

Не мычи, пассажир, так ласково. Стоит повесть твоя пятак.
Сколько пива в тебе голландского, я вполне угадал и так.
Худший способ вербовки ближнего - биография с молотка.
Эко диво, что ты из Нижнего! Хоть из Вышнего Волочка.

Ты бы шансы вперёд просчитывал, а внедрялся бы уж затем.
Или тот, кто тебя воспитывал, завоспитывался совсем?
Возражай естеству по-разному, раздражай ретивое, но
не указывай мне, алмазному, на своё золотое дно.

Темнота за стеклом - нормальная. То не юность мосты сожгла.
То банальная радиальная просияла и отошла.
Но коснуться того сияния, вспять отмерив по полверсты,
не сумеем уже ни я-я-я, ни, тем более, ты-ты-ты.

Подожди в турникет рекой впадать и дыши чуть в сторонку, да.
Мне от Красных ворот рукой подать, а тебе ещё вон куда.
Так что крепче держись за поручень. А когда побредёшь пешком,
лучше там припадай к забору, чем упадай в лопухи мешком.

Вот и якорь стальней стальнейшего. Ночь у Красных ворот свежа.
Светлячковый пунктир дальнейшего проникает в туман, жужжа.
Он теряется близ Рейкьявика. Дальше - джунгли долгот-широт.
В джунглях ни одного человека. Разумеется, я не в счёт.

Не буквально так синтаксически превратив "никогда" в "нигде",
над кремнистым путём классически подпевает звезда звезде.
Я в торжественном их приветствии не нуждаюсь, но не горжусь:
ничего, как-нибудь впоследствии я им тоже не пригожусь.

Очень характерно, особенно в моменте "настроения". "Я им тоже не пригожусь", да.

___________
* Многие считают Таривердиева евреем (из-за внешности и проч.). Однако, на "семь-сорок" его фамилия "синеньким не покрашена".

)(