Дневник еврейского расовог - Ресторан в конце вселенной - 21
February 15th, 2007
10:22 pm

[Link]

Previous Entry Add to Memories Tell A Friend Next Entry
Ресторан в конце вселенной - 21
17
Путеводитель «Автостопом по галактике» сообщает, что Дезастер Эреа, плутониевая рокгруппа отдаленных областей Гагракаки, известна всем не только как самая шумная рокгруппа галактики, но и вообще как производящая самый громкий шум из возможных. Обычные посетители концерта считают, что гармоничнее всего звук группы воспринимается в громадных бетонных бункерах, примерно на расстоянии семидесятитрех миль от эстрады, в то время как музыканты играют на своих инструментах при помощи дистанционного управления, расположенного на хорошо изолированном космическом корабле, который находится на орбите планеты – или, еще чаще, на орбите совсем другой плантеы.


Их песни в принципе очень примитивны и следуют по большей части известной схеме: существо мужского пола встречает существо женского пола на серебристой луне, который затем по не вполне выясненным причинам взрывается.
Многие миры полностью запретили выступления группы, в некоторых случаях из художественных соображений, по большей части однако потому, что их усилительное устройство противоречит региональным соглашениям об ограничении на стратегическую военную технику.
Все это, тем не менее, никак не уменьшило их доходов от расширения границ чистой гиперматематики, и их главному исследователю недавно было присвоено звание профессора неоматематики в университете Максимегалона, а именно в качестве признания его общих и специальных теорий возвращения налогов Дизазтер Эреа, в которых он доказывает, что вся структура пространственно-временного континуума не только изогнута, но и абсолютно кривая.
Форд, покачиваясь, возвратился за столик, за которым сидели Зафод, Артур и Триллиан и ждали начала развлечений.
- Я должен обязательно что-нибудь съесть, - сказал Форд.
- Привет, Форд, - сказал Зафод, - ты поговорил с этой большой развалиной?
Форд покачал бессмысленно головой.
- Хотблэк? Я с ним вроде как бы поговорил, да.
- И что он сказал?
- Да, не так много, в сущности. Он .. э...
- Да?
- Он в течении года притворяется мертвым с целью укрывания налогов. Мне нужно сесть.
Он сел.
Подошел официант.
- Хотите посмотреть меню, или вы позволите мне лично представить Вам блюдо дня?
- Э? – сказал Форд
- Э? - сказал Артур.
- Э? - сказала Триллиан.
- С ума сойти можно, - сказал Зафод, - дичь пришла нас учить.

В маленькой комнатке в одном из рукавов ресторанного комплекса большая, тонкая, вытянутая в длину фигура отстранила гардину, и забвение взглянуло ей в лицо. Это было некрасивое лицо, может быть потому, что забвение уже много раз смотрело ей в глаза. Главное, оно было слишком длинным, глаза слишком впалые и покрытые пеленой, щеки впалые, губы слишком тонкие и широкие, а когда они разделялись, зубы выглядели очень похожими на только что вымытое смотровое стекло. И руки, которые держали гардины, тоже были длинными и тонкими: они были еще и холодными.
Они мягко касались складок занавесок и создавалось впечатление, что, когда их владелец не следил за ними как ястреб, они самостоятельно куда-нибудь уползают и в укромном уголке занимаются чем-то невиданным.

Он снова опустил гардину, и ужасный свет, который играл с чертами его лица, ушел, чтобы поиграть на чем-нибудь более здоровом. Он беспокойно ходил по своей маленькой комнате как молящаяся, которая готовится к вечерней молитве, в конце концов он присел на шатающийся стул у стоящего на толстых ножках стола, и пролистал несколько страниц с анекдотами. Позвонил колокол. Он отодвинул в сторону тонкую стопку бумаг и встал. Его руки бессильно прошлись по нескольким из миллиона радужных блесток, которыми была вышита его куртка, и вот он уже исчез, уйдя в дверь.

В ресторане огни стали менее яркими, музыканты стали играть быстрее, один прожектор осветил темноту лестницы, ведущей к центру сцены.
Вверх по лестнице поднялась, прыгая, большая, яркая и пёстрая фигура. Она запрыгнула на сцену, просеменила легко к микрофону, взяла его умелым движением своих длинных, тонких рук с подставки и на короткий момент замерла, поклонилась направо и налево публике, благодарно принимая рукоплескания, и показала ей амбразуру своего рта. Она кивнула своим друзьям, которые якобы были среди публики (хотя на самом деле никого не было), и подождала, пока рукоплескания не утихнут.
Она подняла руку и ракрыла рот в улыбке, которая тянулась не только от одного уха до другого, но и, казалось, вытягивалась за пределы ее лица.
- Большое спасибо, дамы и господа, - закричал мужчина, - большое сердечное спасибо. Спасибо большое.
Он посмотрел на них сверкающими глазами.
Дамы и господа, - сказал он, - вселенная, как мы ее знаем, существует уже стосемьдесят тысяч миллионов миллиардов лет и закончится примерно через полчаса. Поэтому приветствую всех в Милливэе, ресторане на конце вселенной.
Сделав жест, он ловко сорвал следующую бурю спонтанных аплодисментов. Еще одним жестом он их остановил.
- Я сегодня вечером исполняю роль хозяина дома, - сказал он, - мое имя Макс Квордерплиен...(Все это знали, его выступления были знамениты во всей известной галактике, но он все равно назвался, из-за очередной порции аплодисментов, которую это повлекло за собой, и которую он встретил кивком и улыбкой, говорившей "Ну-пожалуйста-не-надо-этого). - и я только что примчался с совсем-совсем противоположного конца времен, где я проводил большое шоу в Баре Большого Взрыва - Источника Всего, - где мы, как я могу вас заверить, провели прекраснейший вечер - и теперь в течении всего этого волнуещего исторического события – конца самой истории – я буду с вами!
Вновь вспыхнувшие было аплодисменты очень быстро утихли, когда огни потускнели. На всех столиках без посторонней помощи зажглись свечи, что заставило всех гостей тихонько восхищенно вдохнуть и окружило их тысячами маленьких мерцающих огоньков и миллионами таинственных теней. Возбужденная дрожь охватила посетителей темного ресторана, когда широкий золотой купол над ними начал очень, очень медленно исчезать, гаснуть, растворяться.
Голос Макса был очень мягким, когда он продолжил речь.
- Итак, дамы и господа, свечи зажжены, музыканты играют тихо, и когда защищенный силовым полем купол над нами становится прозрачным и появляется темное, непрозрачное небо, увешанное старыми огнями налитых свинцом вздувшихся звезд, я могу утверждать, что нас всех ждет замечательный апокалиптический вечер!
Даже ненавязчивое позвякивание музыкантов утихло, когда беспамятный ужас овладел всеми теми, кто еще никогда не присутствовал при этом событие.
Ужасающий, устрашающий свет осветил всех присутствующих,
- ужасный свет,
- клубящийся, отвратительный свет,
- свет, который обезобразил бы даже ад.
Вселенная двигалась к своему концу.
Пару бесконечных секунд ресторан бесшумно кружил в бушующем пространстве. Затем Макс продолжил речь.
Для тех из вас, кто надеялся, хотя бы один раз увидеть свет в конце туннеля – сказал он, - вот, пожалуйста.
Музыканты снова принялись за игру.

- Благодарю вас, дамы и господа, - прокричал Макс, - скоро я буду опять с вами. В промежутке я отдаю вас в знающие руки мистера Рега Нуллифакса и его маленькой музыкальной группе, созданной специально для катаклизмов. Прошу попривествовать Рега и его парней, дамы и господа!
Устрашающее движение на небе продолжалось.
Публика принялась неуверенно хлопать, и скоро возобновились обычные разговоры. Макс сделал обход столиков, острил, громогласно смеялся, отрабатывал свои деньги.

Огромное дойное животное приблизилось к столику Зафода Библброкса, огромное, жирное, мясистое четырехногое из породы крупного рогатого скота с большими водянистыми глазами, маленькими рожками и чуть ли не располагающей улыбкой на губах.
- Добрый вечер – промычало оно и флегматично присело на свои голенях, - я – главное блюдо сегодняшнего дня. Разрешите предложить вашему вниманию некоторые части моего тела? Оно откашлялось и булькнуло чуть-чуть, перенесло свой зад в более удобную позицию и дружелюбно уставилось на них.
Его взгляд вызвал у Артура и Триллиан ужас удивления, у Форда это вылилось в недовольное пожатие плечами, а у Зафода Библрокса банальный голод.
Может попробуете кусочек моего плеча? – предложило животное.
Тушеного в соусе из белого вина?
- Как, ваше плечо? – спросил Артур, от ужаса переходя на шепот.
- Ну разумеется мое плечо, сэр, - промычало животное довольно, - никто больше не смог бы показать вам мое холодное плечо.
Зафод вскочил, потыкал и пощупал с видом знатока плечи животного.
- Хвостовая область очень хороша – проревело животное. – Я много двигало им и ело много злаковых, поэтому у меня там много хорошего мяса.
Оно издало дружелюбное рыгание, прополоскало горло и принялось дальше жевать.
Затем оно проглотило пережеванное.
- Или может быть гуляш из меня? – добавило оно.
- Ты думаешь, животное и вправду хочет, чтобы мы его съели? – сказала Триллиан Форду шепотом.
- Я? – спросил Форд с затуманенным взглядом. - Я вообще ничего не думаю.
- Это совершенно чудовищно, - прокричал Артур, – самое мерзкое, что я когда-либо слышал.
- Что случилось, землянин? – спросил Зафод, который в этот момент увлекся разглядыванием огромного хвоста животного.
- Я просто не хочу есть животное, которое стоит и предлагает себя, - сказал Артур, - это бесчувственность.
- Но это лучше, чем есть животное, которое не хочет быть съеденным – сказал Зафод.
- Дело ведь не в этом – возразил Артур. Затем он на секунду задумался.
- Хорошо, - сказал он, - может дело действительно в этом. Мне это по барабану, я не хочу сейчас об этом думать. Я буду просто.. э..
Вселенная дрожала в агонии вокруг него.
- Я думаю, я возьму только зеленого салата, - пробормотал он.
- Может быть, позволите предложить вам мою печень? – спросило животное. Она должна быть теперь вкусна и нежна, я месяцами паслось и откармливалось.
- Зеленый салат, пожалуйста – сказал Артур настойчиво.
- Зеленый салат? – переспросило животное и неодобрительно сверкнуло глазами в сторону Артура.
- Вы что, хотите мне рассказать, - сказал Артур, - что мне не следует заказывать зеленого салата?
- В общем, так, - сказало животное – я знакомо со многими овощами, которые имеют вполне определенное мнение по этому поводу. По этой причине и было решено, чтобы раз и навсегда решить эту запутанную проблему, вывести животное, которое хочет быть съеденным и может это четко и ясно выразить. И вот я перед вами.
Ему удалось изобразить легкий поклон.
- Стакан воды, пожалуйста – сказал Артур.
- Послушай – сказал Зафод, мы хотим сейчас поесть, а не забивать голову проблемами. Четыре слабо прожаренных стейка, пожалуйста, и желательно побыстрее. Мы ничего не ели уже пятьсот семьдесят шесть миллиардов лет.
Животное, покачиваясь, встало на ноги. Оно издало дружелюбный рокочущий звук.
- Очень умный выбор, сэр, если мне можно так сказать. Очень хорошо - добавило оно – я спешу немедленно и застреливаюсь.
Оно повернулось и дружелюбно подмигнуло Артуру.
- Не беспокойтесь, сэр, - сказало оно, - я сделаю это очень гуманно.
Оно размеренно пошлепало на кухню
Через пару минут появился официант с четырьмя огромными дымящимися стейками. Зафод и Форд, ни секунды не колеблясь, набросились на них.
Триллиан выждала, затем пожала плечами и занялась своим куском.
Артур вперился глазами в свой кусок и чувствовал себя очень погано.
- Эй, землянин, - сказал Зафод с недоброй усмешкой на том лице, которое не было занято едой, - чем ты озабочен?
И музыканты играли дальше. Люди и вещи во всем ресторане отдыхали и болтали. Воздух был пронизан разговорами о том и о сем, смешанными с запахами экзотических растений, экстравагантных кушаний и
винами.

На бесконечные мили в обоих направлениях вселенская катасрофа приближалась к своей ужасающей кульминации.
Макс посмотрел на свои часы и вышел, излучая прекраснодушие, снова на трибуну.
А теперь, дамы и господа, - заулыбался он – не повеселиться ли нам всем в последний раз?
- Да – закричали люди, из тех, которые всегда кричат «да», когда
какой-нибудь комик спрашивает их, веселы ли они.
- Ну, прекрасно, - обрадовался он – совершенно прекрасно. И когда потоки фотонов в бушующих облаках вокруг нас столкнуться друг с другом, чтобы разорвать в клочья последнее из красных, жарких солнц, вы все, я знаю это, уютно откинетесь в креслах и будете наслаждаться этим зрелищем вместе со мной, которое наверняка будет для нас всех безумно волнующим и непревзойденным переживанием.

Он сделал паузу. Его сверкающие глаза завораживали публику.
- Уж поверьте мне, дамы и господа, - сказал он – на этот раз не будет ничего «в предпоследний раз».
Он снова делает паузу. Сегодня он безупречно синхронизировал по времени свое выступление. Век за веком он проводил это шоу, вечер за вечером.
Не то чтобы слово «вечер» здесь, во внешней точке времени, имело бы какое-нибудь значение. Единственное, что тут было – это бесконечное повторение самого последнего момента, когда ресторан медленно раскачивался, выходя за пределы внешнего края времени, - и затем возвращаясь обратно. Сегодняшний вечер, несмотря на это, удался, публика податливо слушалась в его руках. Он понизил голос. Они должны были напрягаться, чтобы услышать его.

То, что мы видим здесь, - сказал он, - это действительно абсолютный конец, последняя ледяная безнадежность, в которую погружается весь величественный замысел творца. Это, мои дамы и господа, и есть ставшее притчей во язытцах "Самое последнее".
Его голос стал еще тише. В повисшей тишине ни одна муха не решилась бы откашляться.
- После этого, - сказал он, - не будет ничего. Пустота. Конец. Забвение. Абсолютное Ничто.
Снова его глаза заблестели – или это было подмигивание?
- Ничего.. за исключением конечно нашей тележки со сластями и изысканного выбора альдебаранских ликёров!
Музыканты подобрали к его выступлению соответствующее сопровождение. Он желал бы, чтобы они не стали этого делать, ему это не нужно, ему-то, артисту его ранга! Он может играть с самой публикой как с музыкальным инструментом. Он приготовился к следующему рывку.
- И на этот раз - прокричал он радостно – вам не нужно опасаться, что завтра будет похмелье – потому что никакого завтра не будет!
Он источал сияние на свою радостно смеющуюся публику. Он взглянул в небо, отрабатывая все тот же избитый номер каждый вечер, но его взгляд продолжался только одно мгновение. Он полагался на то, что небо выполнит свой долг, как один профессионал полагается на другого.

- А теперь, - сказал он, гордо шествуя по трибуне, - я хотел бы, невзирая на опасность пойти наперекор вашему прекрасному настроению, окрашенному ожиданием конца и беззаветности, пригласить несколько групп посетителей.
Он вытащил из кармана карточку.
- Есть ли у нас здесь, - он поднял руку, чтобы остановить аплодисменты и радостные вскрики, - есть ли здесь группа из бриджевого клуба Цанзельского квазара по имени Фламарион с той стороны пустот Кварны? Здесь ли они?

Неистовые аплодисменты послышались сзади, но он сделал вид, что ничего не слышит. Он осматривался по сторонам и пытался их найти.
- Здесь ли они? – спросил он еще раз, чтобы вызвать еще более неистовые крики.
Ему это удалось, как удавалось всегда.
- Ах, вот же они! Успокойтесь, парни, и не мухлюйте, помните, что это очень торжественный момент.

Он жадно наслаждался хохотом.
- И здесь ли также.. здесь ли.. группа мелких Божков из храмов Азгаарда?
Далеко сзади справа от него раздались громовые раскаты. Молния ударила над трибуной.
Небольшая группа волосатых мужчин в шлемах сидела там, выглядела очень довольной собой, и приветственно подымала бокалы.
Старые шляпы, подумал он про себя.
- Поосторожнее там с молотком, сэр, - сказал он.
Они еще раз продемонстрировали трюк с молнией.
Макс одарил их очень тонкой улыбкой.
И в третьих, - сказал он, - в-третьих группа молодых консерваторов с Сириуса Б. Здесь они?
Группа изящно одетых молодых собак прекратила бросаться друг в друга булочками и принялась кидать булочки на трибуну. Они тявкали и лаяли неразборчиво.
- Да, - сказал Макс, - все-таки, все это ваша вина, вы ведь это понимаете?
- И наконец, но не в последнюю очередь, - сказал Макс, снова заставляя публику замолчать, и опять сделав торжественное лицо, - и наконец у нас здесь, мне кажется, этим вечером группа кротких верующих, очень благоговейных верующих, принадлежащих церкви Возвращения Великого Пророка Заркона.
Их было примерно двадцать. Они сидели справа снаружи у края зала, были аскетически одеты и нервно пили минеральную воду и воздерживались от участия в общем веселье. Когда прожектор направили на них, они недовольно заморгали.
- Вот они - сказал Макс, - сидят здесь терпеливо. Он сказал, что вернется, и заставил их долго ждать. Так что будем надеяться, что он постарается побыстрее пошевелиться, потому что у него осталось всего 8 минут!

Группа сторонников Заркона сидела неподвижно и не позволяла смутить себя раскатами презрительного смеха, которыми их награждали.

Макс приструнил свою публику.
- Нет, серъезно, люди, не смейтесь, я ничего обидного не имел в виду. Нет, я знаю, что не следует смеяться над сильными, глубоко переживаемыми убеждениями, поэтому я прошу сердечно поапдадировать Великому Пророку Заркону...»
Публика вежливо захлопала.
-.. неважно, где он сейчас!
Он послал сидящей с каменными лицами группе воздушный поцелуй и вернулся к центру трибуны.

Он взял высокий табурет и уселся на него.
- Но это же замечательно, - тараторил он дальше – видеть стольких из вас здесь – а, не так ли? Да, совершенно замечательно. Потому что я знаю, многие из вас приходят сюда опять и
опять, и я считаю это действительно замечательно, наблюдать за самым последним концом всего, потом вы возвращаетесь в свои собственные эпохи, и создаете семьи, боретесь за новые, лучшие формы организации общества, ведете страшные войны за то, что считаете справедливым.. все это позволяет надеяться на будущность всех живущих. Если конечно не принимать во внимание, что, - он помахал рукой в сторону восстания ада, которое кипело над ними и вокруг них, - если конечно не учитывать, что мы знаем, у него нет никаких...
Артур повернулся к Форду – он все еще не осмотрелся на месте.
- Послушай – сказал он, - если вселенная сейчас кончится – не будет ли это означать и наш конец?
Форд ответил ему взглядом выпившего три пангалактических коктейля двойного полоскателя горла– иными словами, довольно неуверенным взглядом.
- Нет, - сказал он, - сморти, - сказал он, - пока ты сидишь в этом кабаке, ты словно бы находишься в фантастическом бронированном временном пузыре. Так мне кажется, во всяком случае.
- Ох, - сказал Артур. Он снова обратился к суповой миске, которую он смог вытребовать у официанта вместо стейка.

- Посмотри сюда, - сказал Форд, - я покажу тебе.
Он взял салфетку со стола и принялся беспомощно ею поигрывать.
- Посмотри сюда – сказал он снова, - представь себе, что эта вот салфетка — это временная вселенная, да? И эта ложка – модус трансдукции в материальной кривой..
Прошло некоторое время, прежде чем он смог произнести эти последние свои слова, и Артур прервал его, сам того не желая.
- Это ложка, которой я сейчас как раз ем, - сказал он.
- Да, хорошо, - сказал Форд, - но представь себе, что вот эта вот ложка..., - он обнаружил на подносе с пряными соусами небольшую деревянную ложку, - эта ложка
вот... – но счел, что это будет слишком сложно взять ее в руку, - нет, еще лучше, вот эта вилка...
-Эй, ты не мог бы оставить в покое мою вилку? – рявкнул Зафод.
- Все в порядке, - сказал Форд, - все в порядке, в порядке. Почему мы не скажем.. почему просто не скажем, этот стакан вина - это временная вселенная..
- Что именно? То, что ты сейчас скинул вниз?
- Разве я скинул?
- Да.
- Хорошо, - сказал Форд, - забудь об этом. Я хотел сказать.. я хотел сказать, смотри, знаешь .. знаешь ли ты вообще, как вселенная началась?
- Наверное, нет, - сказал Артур, который уже жалел, что вообще заговорил об этой чепухе.

- Хорошо, - сказал Форд, - ты должен представлять это себе так. Да? Большая, круглая ванная. И она из эбенового дерева.
- Из чего? – спросил Артур. –Харроды же были уничтожены Вогонами.
- Это совершенно не имеет значения.
- Ты всегда так говоришь.
- Послушай.
- Хорошо.
- Значит, ты берешь эту ванную, понимаешь? Представь себе, у тебя есть эта ванная. И она из эбенового дерева. И конической формы.
- Конической формы? – сказал Артур. Что же это за...
- Шшш.. – сказал Форд. Она конической формы. И что ты теперь делаешь? Ты заполняешь ее чистым, белым песком, хорошо? Или сахаром. Чистым, белым песком и/или сахаром. Все равно. Не имеет никакого значения. Если сахаром, то и замечательно. И когда она полна, ты вытаскиваешь затычку.. ты вообще меня слушаешь?
- Конечно я тебя слушаю.
- Ты вытаскиваешь затычку, и все высыпается, высыпается, не правда ли, вниз из стока.
- Понимаю.
- Ты не понимаешь ничего. Ты вообще ничего не понимаешь. Я же еще даже не дошел до самого хитроумного во всей этой истории. Хочешь, я расскажу тебе самое хитроумное?
- Расскажи мне самое хитроумное.
- Я сейчас расскажу тебе самое хитроумное. Форд подумал некоторое время, пытаясь вспомнить, в чем же заключалось самое хитроумное.
- Самое хитроумное, - сказал он, это вот что. Ты снимаешь все это на пленку.
- Хитроумно, - признал Артур.
- Ты берешь камеру и снимаешь все на пленку.
- Хитроумно.
- Это однако еще не сам хитроумный ход. Хитроумное заключается в том, сейчас я это вспомнил, что это и есть хитрпоумное. Хитроумный ход заключается в том, что ты запускаешь проектор задом наперед.
- Задом наперед?
- Да.
Запустить его задом наперед, это, однозначно, очень хитроумно. Ты сидишь и смотришь на все это, и все выглядит так, как будто это все вылезает наверх из сливного отверстия. Понимаешь?
- И так, по-твоему, возникла вселенная? – спросил Артур.
- Нет, - сказал Форд, - но это замечательный способ отдохнуть и расслабиться.

Он попробовал взять свой бокал с вином.
- Где же мой бокал вина? – спросил он.
- На полу.
- Ах.
Когда Форд отодвинул свой стул, чтобы искать его, он столкнулся с маленьким зеленым официантом, который подошел к столу с переносным телефоном.
Форд извинился перед официантом и объяснил ему, что все дело просто-напросто в том, что он так ужасно напился.
Официант сказал, что это совершенно нормально и что он все прекрасно понимает.
Форд поблагодарил официанта за его дружескую уступчивость, попытался дернуть его за локон волос,
промазал на двадцать сантиметров и съехал под стол.
Монсеньер Зафод Бебтеброкс? – спросил официант.
- Ах, да? – сказал Зафод и оторвал взгляд от третьего по счету стейка.
- Вам звонят.
- Простите, как?
- Вас вызывают.
- Меня? Здесь? Да, но кто же знает, что я здесь. Один из его мозгов быстро соображал, другой продолжал наслаждаться пищей, которую все еще поглощал.
- Ты ведь простишь мне, если я продолжу? – сказала занятая едой голова другой незанятой и продолжила.
К этому времени его преследовало уже столько людей, что он постепенно потерял ясность в этом вопросе. Ему не следовало так обращать на себя внимание здесь. Проклятье, почему же нет, подумал он. Откуда ты знаешь, что прекрасно развлекаешься, если при этом никто на тебя не смотрит?
- Может быть кто-то из здесь находящихся дал знать галактической полиции, - сказала Триллиан, - ведь все видели, как ты входил.
- Ты хочешь сказать, что они хотят меня арестовать по телефону - сказал Зафод. - Возможно. Я становлюсь ужасно опасным парнем, если меня загнать в угол.
- Дада, - сказал голос под столом, - ты так быстро взрываешься, что людей сбивает с ног осколками.
- Эй, что это у нас сегодня, день Страшного Суда?
- Нам придется и это еще посмотреть? – спросил Артур боязливо.
- Я не спешу видеть это, - проворчал Зафод. Хорошо, кто этот тип на телефоне? Он ударил Форда ногой.
- Эй, вставай, парень, может быть, ты мне нужен.
- Лично я, сказал официант, - не знаком с тем жестяным джентельменом, о котором вы спрашиваете, монсеньер..
- Жестяным?
- Да, монсеньер.
- Вы сказали жестяным?
- Да, монсеньер. Я сказал, что я лично не знаком с тем жестяным джентельменом, о котором вы спрашиваете.
- Хорошо. И дальше что?
- Но я знаю, что он немалое число тысячелетий ждал вашего драгоценного возвращения. Кажется, монсеньер исчезли отсюда несколько преждевременно.
- Исчезли? – спросил Зафод.
- Вы в своем уме? Мы же только что пришли.
- Совершенно верно, монсеньер, - настойчиво продолжал гнуть свою линию официант, - но перед тем как вы здесь появились, вы отсюда ушли.

Зафод попробовал осмыслить это сначала одним своим мозгом, потом другим.
- Вы хотите этим сказать, - сказал он, что прежде чем мы сюда прибыли, мы отсюда ушли?
Это будет утомительный вечер, подумал официант.
- Точно, монсеньер, - сказал он.
- Попробуйте известить об этом своего психоаналитика, дорогуша - посоветовал Зафод.
- Нет, погоди же - сказал Форд и вылез опять из-под стола, - где мы сейчас точно находимся?
- Чтобы быть абсолютно точным, монсеньер, на Лягушечьей Звезде Б.
- Но ведь оттуда мы только что и прибыли, - запротестовал Зафод, - мы оттуда улетели и прибыли в Ресторан на Краю Вселенной.
- Да, монсеньер, - сказал официант, чувствуя, что сейчас он наконец подошел к финишу и хорошо идет, - одно было построено на останках другого.
- Ох, - сказал Артур оживленно, - то есть вы хотите сказать, что мы перемещались только во времени, но не в пространстве.
- Послушай-ка, ты полуразвитый обезьяночеловек – встрял Зафод, - забирайся лучше на свое дерево, понял?

Артур разозлился.
- Постучи своими головами друг о друга, четырехглазый – предложил он Зафоду.
- Нетнет, - сказал официант Зафоду, - ваша обезъяна целиком права, монсеньер.
Артур задохнулся от ярости и не сказал ничего соответствующего моменту, во всяком случае ничего внятного.
- Вы проделали прыжок.. я думаю, в пятьсотсемьдесятшесть миллиардов лет, но в пространстве вы остались на том же месте, – объяснил официант. Он засмеялся.
У него было замечательное ощущение, что он все-таки преодолел нечто, что казалось сначала непреодолимой силой.
- Так оно и есть! – сказал Зафод. – Теперь я понял. Я сказал компьютеру, чтобы он отвез нас к ближайшему месту, где можно поесть, и именно это он и сделал. Плюс или минус пятьсотсемьдесятшесть миллиардов лет или сколько там, во всяком случае мы не сдвинулись с места. Умно.
Что это было очень умно, с этим они все были согласны.
- Но кто, - спросил Зафод, - этот парень на телефоне?
- Что в сущности произошло с Марвином? – спросила Триллиан.
Зафод ударил себя по головам.
- Параноидальный андроид! Я оставил его болтаться одного на Лягушечьей Звезде Б.
- Когда это было?
- Ну, э, примерно пятсотсемьдесятшесть миллиардов лет назад, я так думаю, - сказал Зафод.

- Передай-ка мне шептательную трубочку, тарелочный господин.
Брови маленького зеленого официанта удивленно забегали по его лбу.
- Пардон, монсеньер? – спросил он.
- Телефон, официант, - сказал Зафод и схватил его.
- Бог мой, вы парни такие лентяи, просто чудо, что у вас не отваливается задница.
- Я хотел бы вас попросить, монсеньер.

- Привет Марвин, это ты? – сказал Зафод в телефон. Как у тебя дела, малыш?
Возникла длинная пауза, прежде чем тонкий, тихий голос послышался на той стороне линии.
- Мне кажется, вам бы следовало знать, что я очень удручен - сказал он.
Зафод положил руку на микрофон.
- Это Марвин – сказал он.
- Привет, Марвин, - сказал он снова в телефон - у нас у всех тут отлично идут дела. Прекрасная еда, вино, пара личных обид и вселенная, которая скоро рассыпется. Где мы можем тебя найти?
Снова пауза.
- Вы ведь не обязаны делать вид, что вы мной интересуетесь, не правда ли – сказал Марвин наконец.
- Я знаю сам совершенно точно, что я всего лишь малозначимый робот.
- Хорошо, хорошо, - сказал Зафод – но где ты?
- Полный назад, Марвин! – Это те вещи, которые мне говорят. - Открой шлюз номер 3, Марвин!
- Марвин, подними пожалуйста вон тот кусок бумаги! Чтобы я подымал кусок бумаги! Вот я стою, мозг мой размером с планету, и они хотят, чтобы я..
- Дада. Зафод не чувствовал почти вообще никакой жалости.
- Но я привык, что меня унижают - бубнил Марвин, - я могу ведь пойти и засунуть голову в ведро с водой, если вам это доставит удовольствие. Вам бы доставило это удовольствие, если я засуну голову в ведро с водой? Вот она, готовность есть. Подождите.
- Э, алло, Марвин, ... – пытался Зафод его прервать, но было уже поздно. Грустные побулькивания и клокотания слышались на той стороне линии.
- Что он говорит? – спросила Триллиан.
- Ничего, - сказал Зафод, - он просто позвонил, чтобы вымыть у нас перед носом голову.
- Ну, видите, - сказал Марвин и снова с линии донеслось плескание - я надеюсь, теперь вы довольны...
- Дада, - сказал Зафод, - не мог бы ты нам теперь сказать, где ты?
- Я на крытой автостоянке, - сказал Марвин.
- На крытой автостоянке? – спросил Зафод. – Что же ты там делаешь?
- Паркуюсь. Что же еще делают на автостоянке?
- Хорошо, оставайся там, мы скоро будем внизу.
Вскочить, кинуть трубку на телефон и написать «Хотблэк Дезиато» на счете – было для Зафода делом одной минуты.
- Пошли, люди, - сказал он, - Марвин внизу на крытой автостоянке. Спустимся вниз.
- Что же он делает на автостоянке? – спросил Артур.
- Паркуется, что же еще? Шубидубиду.
- А что же теперь с концом вселенной? Теперь мы пропустим великий момент.
- Я его уже видел. Все дерьмо, - сказал Зафод.
- Ничего кроме Вырзва.
- Чего?
- Обратное по отношению к Первоначальному Взрыву. Пошли, давайте немного поторопимся.
Мало кто из гостей ресторана обратил на них внимание, когда они пробирались к выходу. Глаза людей были прикованы к ужасам, которые творились на небе.
- И теперь мы можем наблюдать интересный эффект, - рассказывал им Макс, - в левом верхнем квадрате неба, где вы, если вы очень внимательно посмотрите, сможете увидеть, как звездная система Хастромиль испаряется в ультрафиолетовом спектре. Есть здесь кто-нибудь с Хастромиля?
Откуда-то совсем сзади послышались один или два очень неуверенных возгласа.
- Ну вот, - радостно улыбнулся им Макс, - теперь все равно поздно ломать голову над тем, выключили ли вы газ.

Tags:

(Leave a comment)

Powered by LJ.Rossia.org