У них не только конца, у них и начала никогда нету. Просто, с полуфразы... их и пародировали сответственно. Выдающийся был стиль... для журнала "Юность", после того, как Аксёнова перестали печатать, а других и не начинали.

А какие выводы,какой финал могли быть в то время, чтобы разрешили печатать? Только соответсвтующие советской идеалогии.
Помнится, Станиславу Лему пришлось спецально написать предисловие к "Рукописи, найденной в ванной", чтобы разъяснить, что все описанное происходит на Западе, в Пентагоне, что это не пародия на социалистическую действительность, иначе бы книга не была бы издана.

Непохоже. Во всяком случае, из мемуаров младшего брата ничего такого не следует. Как придумали, так и написали. Да и при чем здесь идеология, скажем, в том же "Пикнике" или в "Радуге"?

А если с Беляевым сравнить? Или, быть может, помните был такой писатель Адамов, с его "Покорителями недр", "Тайна двух океанов".
Вот там финалы - так финалы!

Хм... а что вы понимаете под настоящим финалом, таким, какого нет у АБС? "Логическая точка", "всем сестрам по серьгам", Шерлок Холмс разъясняет Ватсону и Лейстрейду как было произведено убийство, а они ему аплодируют? В чем "настоящесть" такого финала? В том, что он подходит под литературоведческие каноны? Подходит, наверное, но естественности это ему не придает. Сказать, что "книга оканчивается сильным чувством героя" -- и это не финал можно, конечно, но это просто утверждение типа "финалы должны быть таким, а вот такие финалы -- не финалы вообще". Истерика, как вы ее назвали -- нечто вроде взрывного разрешения всех сюжетных коллизий, это совсем не то же самое, что просто закончить книгу на малозначащем месте повествования.

Нету в истерике никакого разрешения. Нету. Все сюжетные коллизии как были, так и остаются. Ничего не разрешается.

В который раз не могу не вспомнить свою учительницу словестности: "Тема не раскрыта". Проведите разбор финала, - виноват, финала же там нету, - финальной истерики, имевшей место в "Трудно быть богом".

Я уж точно не помню, но вроде помню, что там главный герой обиделся и всех стал рубать пополам да надвое, независимо от степени вины и ответственности.
И всё. Больше ни он, ни я ничего не помним.

Чем же это не финал?
Рафинированный гуманист посвятил жизнь добрым делам, совершаемым при помощи лжи и притворства. В нём стали накапливаться внутренние противоречия. В конце концов эти противоречия вырвались наружу и проявились в том, что он, вопреки гуманистическим принципам, всех порубал. Другие гуманисты отстранили его от добрых дел и направили в санаторий.

Это не финал романа. Это смысл его, концепция. Я же имею в виду чисто литературные дела.

Давайте мы с вами не будет растекаться мыслию по древу, а рассмотрим конкретный пример. Возьмем, например, такую бесхитростную вещицу, как "Трудно быть богом". Какой финал был бы предпочтительнее?

"Жили Антон с Анкой долго и счастливо и умерли в один день"? Или же

"На главной площади Арканара стоит памятник, отлитый из превосходной ируканской бронзы. Памятник изображает человека в длиннополой одежде и с мудрым, добрым, всепонимающим лицом. Голова человека при этом располагается отнюдь не на плечах, а держит он ее, как военную фуражку, на сгибе локтя
левой руки, правой рукою благословляя прогуливающихся по площади горожан в ярких праздничных одеждах. Правой же ногой мужчина попирает омерзительного уродца с двумя мечами в коротких лапках и гипертрофированными гениталиями, что является верным признаком нечистого. Изображает памятник невинноубиенного Рэбу-мученика, а попираемый представляет собой проклятой памяти дона Румату
Эсторского, чьи преступления возмутили даже обитателей изрыгнувшей его преисподней, каковые обитатели были вынуждены утащить своего зарвавшегося собрата обратно во тьму. По традиции в день свадьбы к памятнику приходят молодожены - попросить у святого мученика побольше детишек и поплевать на уродца."?

Кротко уточняю, что я говорил не о том, что у них финал непредпочтительный, а о том, что у них там вообще его нету.

Ну так я и не возражаю - нет финала. Я кротко спрашиваю, чего бы туда в качестве финала пришпандорить такого, чтобы уважаемый Леонид Иосифович был доволен. Мне в самом деле интересно услышать Ваше мнение.

Никогда об этом не думал. Я ведь не писатель, Олег. Я читатель. Мне что дают, то я и ем.

Но ведь не молчите, а высказываете [не]удовольствие вкусом блюда. Приведите хотя бы примеры понравившихся финалов. Для простоты не выходя за пределы жанра.

"Война миров" хорошо написана. Да и "Машина времени" тоже. Хайнлайн эндшпили играл хорошо, профессионально. Да мало ли...

К Стругацим более-менее равнодушен... Но... А какой финал у "Истоков"? Или у "Ключа"?

Надо вспомнить.

Возьмём такие книги, как "Обитаемый остров" или "Жук в муравейнике". У них тоже нет финала?

"Жука" я в упор не припомню. Что до "обитаемого острова", то там типичные Стругацки дела - герой демонстрирует свои мускулы и хорошие намерения. И всё.

"Жука" Вы в упор не помните, "Остров", видимо, тоже не очень. Можно предположить, что остальные книги помнятся тоже "в общих чертах". И тем не менее "Ну ведь в самом деле у Стругацких в большинстве книг никакого финала нету". Нелогично, не находите? С другой стороны /глядя на subject/...

Мне кажется, Леонид, что у Вас в этом вопросе имеет место быть некоторая расплывчатость в понимании терминов. Финалы есть во всех произведениях, дописанных авторами до конца. Бывают незаконченные произведения, у них нет финала. Например, нет финала в повести "Дни кракена", которую Стругацкие так и не дописали до конца.
Вообще говоря, литературоведы различают понятия "финал", "развязка", "концовка" и "эпилог". Не представляется возможным пересказывать здесь содержание учебников по литературоведению, попробуйте сами найти значение этих слов.
Замечу лишь, что ряд произведений Стругацких имеет так называемый "открытый финал", то есть финал, который не содержит развязку. Это не является редкостью в литературе, отсутствие развязки может быть функционально значимым. Стругацкие часто использовали открытый финал прежде всего для того, чтобы оставить читателю возможность самому пораскинуть мозгами.
Что же касается упоминаемого в комментариях романа "Трудно быть богом", то эта вещь, на мой взгляд, заканчивается и развязкой. И даже эпилогом, который, как правило, содержит дополнительные сведения внефабульного характера.
Собственно, фабула "Трудно быть богом", основная коллизия романа - это противоречие между ощущениями Руматы надвигающейся опасности и невозможностью противостоять этой опасности, так как земные историки на чужой планете связаны по рукам и ногам доктриной Бескровного Воздействия. Для Руматы эта коллизия заканчивается трагедий, он срывается и обнажает меч. Собственно, далее рассказывать уже нечего. История колебаний и сомнений Руматы завершена. Непонятно, какую ещё историю нужно рассказывать авторам. Любое продолжение сюжета будет "совсем другой историей".

Уточнение терминов – всегда благо. Но, как кажется, это уточнение не отменяет мысли, высказанной в исходном сообщении. Давайте отвлечемся от тональности – насчет «деклараций» и «истерик». Это оценки, которые может высказать, например, тот, кому не нравятся Стругацкие. Ну или просто такая манера выражаться. И давайте примем, что речь идет о том, что Вы назвали «открытым финалом» - и потому, что это правильно, и для того, чтобы не спорить о словах. Тогда мы останемся, как кажется, перед фактом – поздние Стругацкие чрезвычайно активно использовали этот прием, открытый финал. Достаточно сравнить какую-нибудь «Страну багровых туч» и «Жука», чтобы наличие/отсутствие этого приема стало очевидным. Вы, собственно, это и признаете: «ряд произведений Стругацких имеет так называемый "открытый финал", то есть финал, который не содержит развязку». Разумеется, этот прием используют не только Стругацкие. leonid_b@lj просто обратил внимание на то, что у Стругацких это очень частый прием. Может быть, сыграли роль цензурные соображения – хотя вряд ли, скорее, они выработали такую «эстетику», в которой именно такая концовка наиболее выигрышна. Собственно, открытый финал у Стругацких возникает из-за того, что внешний сюжет нужен Стругацким для высказывания некой идеи, достижения некоторого впечатления. Когда задача произведения выполнена, длить сюжет оказывается излишним. Для Стругацких – так; но ведь это «так» бывает не у всех авторов. Скажем, «Робинзон Крузо» заканчивается иначе – автор не оставляет своего героя, пока история его злоключений не подойдет к логическому (счастливому) концу.

Короче, мысль Леонида может быть признана Вами банальной, но вряд ли можно считать ее неверной.

Да, собственно, я не по этому поводу спорю. Лёня выразился так: "Т.е., авторы просто бросают писать, не в силах внятно досказать приуманную ими историю". Вот это "не в силах", собственно, я и хотел бы оспорить. Вот, к примеру, упоминаемый Вами "Жук в муравейнике" имел в черновике ещё две главы - одну в начале романа, в которой внятно описано, с чего дело начинается, вторую - в конце, в которой всё разложено по полочкам: чего и как пытался выяснить Абалкин. Но, посмотрев на содеянное, убрали эти главы. Напрочь. Вот что пишет об этом БНС в "Комментариях к пройденному":

Сначала мы планировали написать специальный эпилог, где и будут поставлены все точки над нужными буквами, все будет объяснено, растолковано, разжевано и в рот читателю положено. Сохранился листочек с одиннадцатью сакраментальными вопросами и с припиской внизу: «30 апреля 1979 г. Вопрос об эпилоге – посмотрим, что скажут квалифицированные люди». На самом деле, я полагаю, вопрос об эпилоге был нами решен уже тогда, вне всякой зависимости от мнения «квалифицированных людей». Мы уже понимали, что написана повесть правильно: все события даны с точки зрения героя – Максима Каммерера – так, что в каждый момент времени читателю известно ровно столько же, сколько и герою, и все решения он, читатель, должен принимать вместе с героем и на основании доступной ему (отнюдь не полной) информации. Эпилог при такой постановке литературной задачи становился абсолютно не нужен. Тем более, что, как показал опыт, «квалифицированные люди» оборванных нитей либо не замечали вовсе, либо, заметив, каждый по-своему, но отнюдь не без успеха, связывали их сами.

Может быть и так, запросто. Меня, наверное, через некоторое время этот приятный прием стал несколько раздражать. Чем, собственно, одна дидактика лучше другой, если подумать?

Беда, коли "раздражаться". Даже если - предположим ужасное и невозможное - браться С. "не умели" писать концовки, они достигли лучшего, чего человек может пожелать от своего неумения - они смогли сделать отсутствие концовок эстетически значимым, стилистеческой маркой, весьма узнаваемой по крайней мере в нашей фантастике. Короче. смогли сделать из неумения - красоту. Немало, как кажется.

Ну, к тому же, - а вдруг умели?

Вроде так. Но однако повернулось так, что их ученики, заимствовав у них это самое предполагаемое неумение... В общем, с красотой у них не так хорошо получилось, по понятным причинам.
И я уже не могу больше!! :)

По-моему, у них встречаются - хотя нечасто - вполне внятные финалы и внятные зачины. Скажем, у "Понедельника" вполне недвусмысленное начало-инициация, в классическом сказочном духе. А у "Трудно быть богом", по-моему, совершенно четкий, хотя и несколько разочарующий финал - и с точки зрения фабулы, и с точки зрения подтекста. К тому же там пролог и эпилог закольцованы, а это добавляет завершенности.