Наш мир живёт только благодаря Правде. Она создала его, и только Она питает его жизненные силы. Мир – такой, каким мы видим его – был бы невозможен без Правды; если бы Её не было, не существовало бы вообще ничего.
    Лишившись Правды в своей основе, наш мир попросту остановился бы – ведь нет ничего другого, что могло бы быть причиной его жизни.

    То, что эта Правда действительно есть, легко постигается умозрительно и доказывается от противного:
    если бы не было Правды, создавшей и питающей всё сущее, откуда бы взялось всё то, что существует?
    отчего случилось бы так, что зажглись неисчислимые количества звёзд на нашем небе?
    благодаря чему оживала бы природа каждой новой весною?
    наконец, почему каждый раз после очередного несчастья в нас снова оживала бы надежда, разгоняя вроде бы навсегда захвативших душу боль и тоску?
    Если просто так, без причины, то отчего тогда без причины не делается больше ничего, скажем, в нашей собственной жизни? – Ну, например, не готовится сам по себе пусть самый дрянной и невкусный обед?..

    Правда, которой живёт весь мир, – одна на всех.
    Это становится особенно хорошо понятно человеку, когда он умирает.
    Ведь тогда он попадает в мир этой Правды и видит, что Она действительно одинакова – и для него, и для всех остальных, кем бы они ни были: православными, католиками, буддистами или зороастрийцами.

    Нужно признать, что восприятие Правды может быть разным у людей разных времён и культурных традиций, но причина этого – в человеке (в его субъективном взгляде и частых заблуждениях), а не в единственной Правде.

    Итак, восприятие Её разными людьми разных времён и народов может быть неодинаковым.
    А может и не быть.
    Вот, посмотрим.

    ПЕРВОЕ СОВПАДЕНИЕ

    Зороастриец по имени Вираз, или Вех-Шапур, живший в Персии где-то в IX–Х вв. н. э., даёт следующее описание мира Правды:
    Это «прекрасный мир благочестивых душ, светлый, всеблагой и счастливый, благоухающий от множества цветов, полный радости и покоя, которым никто не мог пресытиться».

    Русский ребёнок в 70-х г.г. XX в. видел следующее:
    Этот мир – «то, что невозможно охватить взглядом или вместить, вобрать в себя.
То, что переполняет бесконечной Радостью.
Я помню, что там было Светло и Покойно.
Там всё – для тебя и ради тебя.
И ты сам готов бесконечно отвечать тем же, и принадлежишь всему без остатка.
Там Полнота.
И твоя собственная Восполненность.
Там нет одиночества.
Всё, что там, переполнено Любовью...»

    ВТОРОЕ СОВПАДЕНИЕ

    Одним из наиболее широко распространенных образов другой части Иного мира является образ чёрта и раскалённой сковороды, в которой кипит масло. Почему предпочтение отдаётся именно этому образу – не вполне ясно.
    Ведь выбор значительно богаче.

    Уже упомянутый зороастриец Вираз (Вех-Шапур) повествует о нём достаточно подробно:
Я пошел дальше и увидел душу женщины, которой чашку за чашкой давали есть грязь и людские нечистоты.
Затем я увидел душу человека, с головы которого сдирают всю кожу и которую убивают мучительной смертью.
Я увидел душу человека, вопившую от голода и жажды.
Я увидел душу женщины, подвешенную в Аду за груди. Все ее тело жрали гады.
Я увидел души нескольких мужчин и женщин, у которых гады жрали ноги, шею, поясницу так, что одна часть тела отделялась от другой.
Я увидел душу женщины с далеко высунутым изо рта языком — она висела в воздухе.
Я увидел душу человека, которую вынуждали есть землю с золой, отмеривая их кабизом и долагом.
Я увидел висящую в воздухе душу человека, которую спереди и сзади вместе с быстрыми змеями жалили пятьдесят дьяволов.
Я увидел душу человека с высунутым изо рта языком, который жевали гады.
Я увидел душу человека, у которой отламывали и отделяли разные части тела.
Я увидел душу человека со следами пыток на всем теле с головы до ног: тысяча дьяволов налетали на нее сверху и очень больно и жестоко кусали.
Потом я увидел душу ленивого человека по имени Даванус: все ее тело, кроме правой ноги, жрали гады.
Я увидел душу женщины, которая кусала и ела свой труп.
Затем я увидел душу человека, стоявшую в Аду в форме колоннообразной змеи; ее голова была похожа на человеческую голову, а остальное тело — на змею.
Я увидел души нескольких мужчин и женщин, подвешенные в Аду головой вниз; их тела жрали змеи, скорпионы и прочие гады.
Я увидел душу человека, которой давали есть мясо и трупы людей вместе с кровью, грязью, прочими нечистотами и гнильем.
Я увидел душу человека, которая питалась кожей и мясом людей.
Я увидел душу человека, и в снег и в стужу таскающую, на спине гору.
Я увидел душу человека, которой давали есть кал, падаль и нечистоты, а тем временем дьяволы побивали ее камнями и комьями земли…

    И я увидел опасный, страшный, ужасный, полный боли и страданий, смрадный, очень мрачный Ад. Я подумал, и мне показалось, что он похож на колодец, до дна которого не докричится тысяча голосов. Он столь глубок, что если все дрова, которые есть в мире, сжечь в этом зловоннейшем и мрачном Аду, то не почувствуешь от них никакого запаха дыма. И очень тесно — "глаз в ухо" — в великом множестве, как густая щетина на гриве коня, стояли души грешников, и не видели одна другую, не слышали никаких звуков, но каждая думала: "Я здесь одна". Их уделом были тьма, мрак, зловоние, страх, страдания и всевозможные наказания Ада. Пробыв в Аду один день, кто-нибудь восклицал: "Разве не исполнилось еще девять тысяч лет, что меня не отпускают из этого Ада"?

    И это лишь малая часть из того, о чём рассказал этот перс тысячелетие назад.

    А вот, как показывал происходящее в этой части Иного мира голландец по имени Иеронимус Босх спустя 500 лет после того времени, когда жил перс.


BOSCH, Hieronymus. Triptych of Garden of Earthly Delights (detail). c. 1500. Oil on panel. Museo del Prado, Madrid


















BOSCH, Hieronymus. Triptych of Garden of Earthly Delights (right wing). c. 1500. Oil on panel, 220 x 97 cm. Museo del Prado, Madrid



BOSCH, Hieronymus. Hell. Oil on panel, 86,5 x 39,5 cm. Palazzo Ducale, Venice

    Он как будто бы иллюстрировал персидскую книгу, не правда ли?

    Что сказать в завершение?
    Кем бы ни был человек, когда и где бы ни жил – лучше бы ему никогда не забывать, что когда-то он неизбежно встретится с Правдой. С той, которая одна на всех.