|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2012-08-21 19:18:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Палех-опалех
«Альпийская лужайка» на Яндекс.Фотках
Чем силён август – каждый день здесь переживается как последний – столько в нынешнем солнце отчаянного света: хрупкого, ломкого, слюдяного, постепенно загустевающего в мусс, видимого словно бы сквозь стекло.
Свет витражный, католический, барочный, краями своими ограниченный и по краям своим запекающийся, покрывающийся пузырчатой корочкой; такого цвета предметы, попадающие под этот постоянный закат, начинающийся с раннего, раненного истечением сока, дня, более уже не имеют – ни в сентябре, образующем в мешковине дыры, ни, тем более, в октябре с его отмороженным палехским боком – у октября родимое пятно во всю щёку, ему не до эстетических нюансировок, он чёрствый хлеб зарабатывает.
Жара изменяет сознание (хорошо написал Флобер, сравнив зной с водкой) на самой верхушке года, вытянувшись и встав на цыпочки, после неё только спад, скат, дорога вниз.
На верхотуре его всё замирает, останавливается; так, что кажется само время стало недвижным; но это все не слишком долго длится, удерживаемое (точнее, растягиваемое) повышенными температурами.
Однако, жара – плохой консервант; причём, во всех смыслах.
Зной, несмотря на бесчеловечность, безмятежен, ибо вытягивает из человека последние силы; теперь же, точно оттаивая после протяжённого сна, жизнь на глазах усложняется, начинает спрессовываться и набирать обороты.
Вероятно, оттого-то, из-за подспудного ощущения перехода качества в количество, у августа в нашей новейшей истории такая катастрофическая репутация.
Точно, кто-то подкручивает колёсико сложности, ну, или же оно само поворачивается в противную, мимо горного июля, сторону суеты едва ли нешекспировского декабрьского размаха.
И вот уже облака, подобно прочим фруктам, кажутся особенно сочными, набухшими, как плакальщицы в среднеарифметической «Пьете» (капюшон прилагается), письма от друзей обретают едва ли не каменную материальность, а ночи, растянувшись на кровати, проявили свой центр, а не только обглоданные солнцем края.
Так вот она, эта самая ночная мгла, отнюдь не хрустальна (хотя пока прозрачность велика, так, что звёзды на дне её видать) и даже уже не фарфорова, но, скорее, фаянсова, что ли, так как молочности вголосе волосе её, прилипшем к нёбу, с каждым взмахом всё больше и больше.
«Травяной рай» на Яндекс.Фотках
«Воспоминание» на Яндекс.Фотках
«Альпийская лужайка» на Яндекс.Фотках
Чем силён август – каждый день здесь переживается как последний – столько в нынешнем солнце отчаянного света: хрупкого, ломкого, слюдяного, постепенно загустевающего в мусс, видимого словно бы сквозь стекло.
Свет витражный, католический, барочный, краями своими ограниченный и по краям своим запекающийся, покрывающийся пузырчатой корочкой; такого цвета предметы, попадающие под этот постоянный закат, начинающийся с раннего, раненного истечением сока, дня, более уже не имеют – ни в сентябре, образующем в мешковине дыры, ни, тем более, в октябре с его отмороженным палехским боком – у октября родимое пятно во всю щёку, ему не до эстетических нюансировок, он чёрствый хлеб зарабатывает.
Жара изменяет сознание (хорошо написал Флобер, сравнив зной с водкой) на самой верхушке года, вытянувшись и встав на цыпочки, после неё только спад, скат, дорога вниз.
На верхотуре его всё замирает, останавливается; так, что кажется само время стало недвижным; но это все не слишком долго длится, удерживаемое (точнее, растягиваемое) повышенными температурами.
Однако, жара – плохой консервант; причём, во всех смыслах.
Зной, несмотря на бесчеловечность, безмятежен, ибо вытягивает из человека последние силы; теперь же, точно оттаивая после протяжённого сна, жизнь на глазах усложняется, начинает спрессовываться и набирать обороты.
Вероятно, оттого-то, из-за подспудного ощущения перехода качества в количество, у августа в нашей новейшей истории такая катастрофическая репутация.
Точно, кто-то подкручивает колёсико сложности, ну, или же оно само поворачивается в противную, мимо горного июля, сторону суеты едва ли не
И вот уже облака, подобно прочим фруктам, кажутся особенно сочными, набухшими, как плакальщицы в среднеарифметической «Пьете» (капюшон прилагается), письма от друзей обретают едва ли не каменную материальность, а ночи, растянувшись на кровати, проявили свой центр, а не только обглоданные солнцем края.
Так вот она, эта самая ночная мгла, отнюдь не хрустальна (хотя пока прозрачность велика, так, что звёзды на дне её видать) и даже уже не фарфорова, но, скорее, фаянсова, что ли, так как молочности в
«Травяной рай» на Яндекс.Фотках
«Воспоминание» на Яндекс.Фотках
Добавить комментарий:
