Машина бремени
Снова снег идёт, сшивая бесшовными швами льдины дней («…а они после нового года как ломанутся…»), так часто идёт, что проще вычленить периоды когда, в качестве исключений, он не идёт; ровный, набористый, отборный. Под косым углом, под правописательную линейку.

Как природное явление снег прямо противоположен дождю, хотя и точно так же выгораживает мизансцену внутри фильма. Осадки осадкам рознь, если иметь ввиду инерцию восприятия, кривую реагирования, затухающую где-то за полночь. Этот белый никакой не белый, столько внутри оттенков, от мокрого асфальтового до молочно-серого и даже пегого.

Этот плавный переход в неизвестность от забот стирает границы между небом и землей, ландшафтом и пейзажем, округой и натюрмортом: отныне всё непроницаемо проницаемо, причём в оба конца.




«Облепиховое барокко» на Яндекс.Фотках

Как сам же недавно сформулировал, снег это же время, это память, по тропинке которой идёшь вглубь сугроба, тем более, если ты дома, у родителей, что автоматически убавляет возраст.
Оттого-то расслабляешься и сначала долго спишь, высыпая расстояние между прошлым и настоящим, устанавливая мост, а уже после выныриваешь как бы обновлённым, но, на самом деле, просто помолодевшим на время новогодних каникул; так как папина забота, так как мамина забота выводят тебя в зону архетипического детства, которое даже во взрослом человеке никуда не девается, но присутствует на уровне карты-схемы.