Scuola Grande dei Carmini/Santa-Maria dei Carmini:Скуола и Церковь Кармини
Тут вот ещё что важно: обыденность происходящего.
Венеция, несмотря на свою вопиющую ненатуральность, удивительно конкретна.

В мечтах и фантазиях все твои заманухи окружены ореолом чистых сущностей.
Все они «промыты как стекло» и выложены, каждая, в отдельной витрине. Понятно о чём я?

Сознание «промывает» объект когда приспосабливает его к себе, конвертирует на внутренний язык-без-языка, трансформирует независимую от тебя данность в нечто окончательно съедобное и понятное.

Ты говоришь «Тьеполо» или «Веронезе» и во рту распространяется вкус и текстура бисквита, венецианского печенья (купил тут пачку одного, сливочного, облитого глазурью Дворца Дожей в «Билле» и тут же съел) или барочного повидла.

Со временём сживаешься с этими безмолвными образами как с единственно возможными (правомерными) проявлениями реальности, но, как известно, каждая места разбивается о колючую реальность.

Бежишь от церкви к церкви с интенсивностью, какой тусовщики перемещаются из бара в бар, а тут, на углу кампо Маргариты (особенно уютная студенческая площадь с деревьями, что для Венеции почти редкость), в самом центре «Левого берега» (где, как и положено кипит интеллектуальное напряжение, а турист бледен и почти незаметен на общем фоне, как бы полустёрт)видишь вывеску с любимым брендом «Тьеполо».

И сначала на автомате дёргаешь ручку двери, а затем догоняешь что это – Скуола Кармини, членом которой Тьеполо был. Покупаешь билет за пять евро и идёшь смотреть двухэтажный особняк.




«Церковь и Скуола Кармини» на Яндекс.Фотках

Конечно, не Скуола Сан-Рокко, всё на несколько порядков скромнее и тише, однако, и здесь «пытливому сердцу» найдётся уголёк.

Одинокому путнику, бродящему по великолепным залам в полном одиночестве.

Первый этаж занимается приёмная или фойе (или же кармелитская церковь?) с интересными гризайлями отца и сына Бомбини: серия чёрно-белых с серым отливом картин, размещённая в простенках между слепых окон).

Редкий, говорят, для цветастых обычно венецианцев, монохром, который впрочем я уже сегодня видел с церкви Сан-Рокко (у самого входа, под хорами присутствует пара парных работ Джузеппе Анджело <который, кстати или не очень, подновлял ромбы росписей Тинторетто и в самой Скуоле>, заменяющих утраченного Тинторетто).

На второй этаж ведёт лестница с резным декором вокруг – с ангелами и картушами; наверху – три зала, главный, расписанный Тьеполо-старшим и две гостиных, оббитых дубовыми панелями, которые пахнут, отчего-то, ладаном (на потолках умеренное количество росписей) – с картинами и старинной мебелью.



«Церковь и Скуола Кармини» на Яндекс.Фотках

Тьеполо на потолке – пастельно голубой, совершенно рококошный, прикидывающийся каким-нибудь придворным французом, хотя, разумеется, и не лишённый при этом своего привычного фантазийного пафоса.

Можно сказать, что это – мой первый «живой» (свободный, внемузейный) Тьеполо, а что толку?

Восприимчивость падает пропорционально солнечному свету.
Это, разумеется, метафора, так как свет в Скуоле искусственный (но не искусный, из-за чего фоточки мои пиратские начинают предательски зерниться, превращаясь в дурную акварель), просто пока блуждал в трёх соснах вокруг кампо Маргарита, начало, совсем как на картинах плохой церковной сохранности, темнеть.

И тогда я зашёл в ещё более тёмное и мрачное место по соседству – в церковь Санта-Мария-деи-Кармини, находящуюся по соседству (да-да, дверь в дверь).
Совершенно тихую, практически лишённую света.

С сигнальными (посадочными?) огнями в красных лампадах.

Боковые нефы образуют еле уловимые в темноте (всё ждёт вечерней мессы?) арочные каскады, в центре ряды пустых стульев, в темном лесу которых сидят несколько сосредоточенных людей.

Сразу же напротив входа висит превосходный Чима да Конельяно («Поклонение волхвов»), на который у меня хватило монетки (как и на очередного перетемнённого Тинторетто в непосредственной близости от алтаря), а вот на Лоренцо Лотто монетки нужного достоинства не нашлось.

Пришлось смотреть на него в почтенной непроницаемости, снизу вверх (включая электричество ты как бы автоматически увеличиваешься в размерах, подрастая собственным могуществом).

Тут на мессу стали собираться люди, но темноты не стало меньше, экзистенциального холода, кстати, тоже: такие большие необжитые церкви, кажется, образуют третий тип.

Наравне с камерными, любимыми всеми (такими, скажем, как Санта-Мария деи Мираколи) комодами да шкатулками и наряду с блокбастерами (типа Фрари или всё той же Санти Джованни-э-Паоло) есть полузапущенные вокзалы, с которых давным-давно ушли все поезда.

Поезда ушли, а пассажиры остались.

Такой вот парадокс.