San-Moisi/Сант-Моизе
В Санта-Моизе я попал по дороге домой, вымотанный музейными впечатлениями, просто не смог пройти мимо дымящегося полустёртыми фигурами и полурасстаявшими сахарными головами деталей: Рёскин их заклеймил как «самые неуклюжие в Венеции», а Глеб Смирнов (правда, по какому-то другому поводу), высказался, что, мол, «обычное такое барокко, которое просто не знает куда себя деть…»

Внутри, разумеется, был очередной закопчённый Тинторетто, но в этот раз я даже не стал его подсвечивать пятачком; меня заинтересовал резной алтарь, в котором барокко, захлёбываясь, ставит на себе жирный крест.

Там, на фоне белых скульптур устроено что-то вроде райка, изображающего тот самый момент, когда Моисей стоит возле бугрящейся коричневыми камнями горы, и смотрит вверх.

Откуда ему транслируется Завет Строгим Стариком, окружённым ангелами с длинными трубами, и всё это подсвечено сборку таким образом, что, во-первых, скульптурный театр получает дополнительный объём, во-вторых, мраморные существа дают такие затейливые, суггестивные тени, что изображение как бы удваивается.

Вот какая у меня выходит закономерность: я не умею (или даже просто не могу) долго фиксироваться на барочной избыточности: глаз отказывается воспринимать детали, как регулярные (скажем, в архитектуре), так и в оформительских делах – декоре, картинах, нагромождениях скульптур.




«Сант-Моиси» на Яндекс.Фотках

Может быть, я уже упоминал об этом, но барокко действует на моё эстетическое внимание рассеивающим образом: ты либо охватываешь всю структуру в целом, без тщательного проникновения в детали, либо воровато переводишь взгляд на что-то иное.

Замкнутая монада, которая почти никогда не пускает тебя внутрь; всё время будто что-то мешает, посреднически путается между, напуская тумана на пологий мосток интенции, точно в глазу какая-то соринка мешает.

Венецианские храмы помогли мне понять в чём дело: остаточные явления ауры мешают, автоматически запуская процесс вхождения в близость дальнего.

Точнее, в даль ближнего.