"Беппо" Д.Г. Байрона, "Венецианская повесть" в стихах
Нарочно или нет (хотя, думаю, конечно же, специально, ибо такого не избежать) перевод В. Левика почти сразу погружает в атмосферу, практически неотличимую от настроения (технических и каких угодно примочек) "Евгения Онегина": история на абзац (муж пропал, жена загуляла с князем, во время карнавала, неузнанный, в костюме турка, муж вернулся) разбодяживается многочисленными отступлениями, вскрытиями приёма и актуализацией высказывания, при этом, имея ввиду совершенно иное, как бы внесюжетное (Байрон издателю: "Она не пойдёт для ваших журналов, так как полна политических аллюзий…" И неделю спустя: "…в ней - полно политики и свирепых высказываний….").
В "Онегине" меня тоже занимала вот эта некоторая, весьма многообещающая непропорциональность композиции - слишком растянутое начало, вмещающее в себя всё, что угодно и необходимое для "атмосферки" и "воздушка", постепенно переходящее на рысцу, а, ближе к <отсутствующему> финалу даже и на скороговорку.Но я опять свернул - да ну вас к богу!
Когда ж я впрямь рассказывать начну?
Я взял с собой такой размер в дорогу,
Что с ним теперь мой стих ни тпру ни ну.
Ведь его с оглядкой, понемногу,
Не сбей строфу! Ну вот я и тяну.
Но если только доползти сумею,
С октавой впредь я дела не имею.
(LXIII) При том, что Байрон, тоже ведь не оригинален и использует для приготовления своего блюда классический рецепт, доставшийся ему, как он сам признавал ("…"Беппо" написан не в английском, но итальянском стиле…") от итальянского насмешника Берни и англичанина Уислкрафта.
Недоказуемая (ненаказуемая) убеждённость, схожая, например, с чётким пониманием того, что имя "Евгений" для своего романа Пушкин позаимствовал у "Сентиментального путешествия" Л. Стерна.