Мое юбилейное интервью


- В последнее время мир разделился на сторонников и противников глобализации. По Вашему мнению, глобализация – это зло или добро?

- Ещё Гамлет сказал, что вещи не плохи и не хороши сами по себе, но только то, что мы о них думаем. Я не знаю, хороша глобализация или нет, есть масса материй, в которых я ничего не понимаю: время универсальных гениев закончилось, кажется, ещё в Ренессансе.
Новостные программы, включающие нас в события, разбросанные по всему свету, приучили нас рядить обо всем подряд – даже о том, о чём мы не имеем и малейшего представления и о чём не обладаем полнотой информации. Но это неверно и не нужно, хотя, разумеется, приятно и весьма эффектно.
Я много думаю над музыкой и литературой, сочиняю сейчас книгу об итальянской живописи (точнее её восприятии современным человеком), поэтому здесь вы можете рассчитывать на моё взвешенное суждение, а для того чтобы иметь понятие о глобализации, мне кажется, нужно взлететь над планетой, как Гагарин, чтобы сразу, в совокупности, увидеть, что там со всеми нами на этом шарике происходит.

Можно ли нынче «прокормиться» одной литературой? Обеспечивает ли она Вам достойную жизнь?

- Если ты кормишься литературой – то это уже не литература, а способ заработка. Люди делают большую ошибку, когда думают, что литература сможет их прокормить, после чего начинают искать пути к этому. Только за редкими исключениями, подтверждающими правило.
Литература, во-первых, не самый эффективный способ заработать, во-вторых, она про что-то другое – скажем, про самовыражение и новые смыслы, которые мутируют и превращаются в труху, как только соприкасаются с деньгами. Помните, как в мифе про царя Мидаса?
Подлинная литература (то есть литература, выбивающаяся из «сюжета усреднения» и интересная не только твоим сослуживцам, соплеменникам и современникам) почти всегда возникала вопреки экономике и уж точно не для её поддержания.
Сложно себе представить Гоголя, отказывающегося сжигать второй том «Мёртвых душ» из-за того, что, опубликованный, он принесёт автору приятный достаток. Из-за того что многочисленные издательства отвергли первый том «В поисках утраченного времени», Пруст не прекратил писать свой бессмертный семитомник – «В поисках утраченного времени» были ему жизненно необходимы и без денег: работа над книгой позволяла Прусту жить дальше.
Деньги в литературе, как и желание славы или деланье карьеры, это всё не самые верные, для написания хорошего текста, мотивации. То есть они, конечно, вполне законные и естественные, и априори не осуждаемые, но просто как практик я знаю, что из подобного микса ничего хорошего, как правило, не выходит.


- Должен ли писатель иметь гражданскую позицию? А высказывать её публично?

- Писатель ничем (кроме умения формулировать) не отличается от обычного человека: должен ли обыватель иметь гражданскую позицию? А должен ли он высказывать её публично?
Вероятно, только когда попросят, чтобы не быть излишне навязчивым. Да и вообще, однажды меня очень показательно научили, что культурные люди дают советы только тогда, когда их об этом спрашивают (а высказывание публичной позиции – это всегда совет человека, считающего себя если не умнее, то проницательнее других).
Вообще-то у литературы иные задачи и, «занимаясь душой», исследуя «мыслительные процессы», она относится к общественным процессам весьма опосредовано. Хотя, опять же, кто какую литературу любит. Точнее, кто что литературой назначает. Кому-то и Донцова – литература…

Беседовала Елена СЕРЕБРЯКОВА