| Сегодня |
[24 Mar 2011|02:12am] |
Градом накрыло когда я вступил на Крымский мост. Шёл по левой стороне (обычно хожу по правой, но кольцевая же закрыта), открывали вокруг разнобойные дивные дивы, организованные шоссе в несколько рядов - тили-тили, джинк-дзинк, там-да-рам, бум-бум-бокс, плюс, конечно, шинами по асфальту - ш-ш-ш-ш-ш-р, ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-р, как драм-машина в "Ноябрской симфонии" - дорога посредине, затем, перпендикулярная река, есть ещё небо, рам-да-там, Остоженка с одной стороны, Фрунзенская набережная - с другой; впреди - полистилистка Заречья, уголком - ЦПКИО, цпкио-цпикио, трум-шум.
Но что-то держит эти звуки, цвета и запахи сообща в одной звуковой и какой угодной дорожке - как металлические сваи держат мост, на котором тебя застаёт пурга.
Причём, с одной стороны, виу-виу, небо превратилось в оркестровую яму и памятник Петру накрыт непроницаемой дерюгой; а с другой - "Небесный бой", с рельефными, перезревшими облаками, внутри которых, кажется, закипает вишнёвый компот - ещё немного и убежит, обмочив дебаркадеры сладкой водицей.
Снег падает стеной, отрезая тебя попеременно - сначала от перспективы впереди (никакого "Ростикса" на Октябрьской, никакого Коперника и даже Президент-Отеля), затем, по мере приближения, отрезает ХХС и Кремль, оставляя всего-навсего ЦДХ, но что с этого бетонного брежневского модерна взять?
Сдувает шапку, каждая горошина требует индивидуального подхода, из-за чего кажется, что снежинки наноснеговики рвут тебя на части, особенно усердствуя над пиллингом лица.
Пустыня, пустыня вокруг.
Симфоническая мощь нарастает внизу, когда спускаешься с моста и несёшься, бескрылый, к входу. Покупая билет на Лабаса, замечаешь, что за окнами утихомирилось, притихло. Только небо забыли включить - во внутреннем дворике ГТГ предгрозовая мгла.
Ты медленно смотришь Лабаса, вдумчиво обходишь основую экспозицию (есть у нас такой обычай - родину защищать приблизительно раз в полгода пересматривать историю ХХ века, я об этом потом отдельно напишу), приходишь в себя, выходишь на свет божий, попрощавшись с миловидной полицайкой на выходе-входе, идёшь в сторону метро, но как только вступаешь на мост, он, подобно петергофскому фонтану-шумихе, снова поворачивает ручку снегопада на самую главную громкость скорость.
И снова свет окутал промежуток между сушей и сушей, и снова продвижение - подвиг разведчика; каждый шаг надо вдавливать в покрытие точно сваи вбивать.
Точно это простор спровоцировал - вышел на Пушкинской, чтобы добежать до НЛО за сигнальным экземпляром, а в центре центра снег хоть и идёт, но кротко, точнее вальяжно.
Точно это мне для симметрии очистительную машину включали - в туда и в обратно, чтобы я Шуховой башни, что ли, опять не увидел? Не знаю.
Пиу-пиу. Мнлжлррр. Пиу-пиу. Сулико ты моя, Сулико.
( на холст как струпья )
|
|
