Новый дом
У Маяковского есть стихи про то, что крастьянка получает новую квартиру, а в ней есть ванна. Ванна блестит, чудеса и тд. Лень искать, а то процитировал бы. Оно того стоит, так как новый родительский дом – это событие, которое ещё нужно осмыслить. Это не квартира, это родовое гнездо. Совсем другая жизнь, совсем другие ощущения. Оптимальное место для счастливой жизни, море пространства, выходить из кабинета в халате, попадать в библиотеку, медленно спускаться по лестнице на первый этаж, завтракать у камина. Если бы в Челябе можно было найти нормальную работу... Если бы такой дом был в Мск, цены бы ему не было (во всех смыслах).

Сутки потратил на то, чтобы вписать себя. Заполнить собой новую территорию. Получается с переменным успехом – в московской тесноте и давке забыл как это – расправлять грудь и крылья. Все пахнет краской и новьем, постоянно чувствую себя в каком-то пансионате, где твоя главная работа – отдыхать. И вид из окна – на дома и дымы, поднимающиеся вверх. Тут топят печки, отчего в воздухе отчетливый привкус детства. Прикус детства. Прикуп детства. Место, где я вырос, место, ставшее чужим. И вот я здесь, и вот я с вами.

В Челябинске точно иной воздух. Это чувствуешь сразу, выкатываясь на перрон. Потом долго едешь по темному городу в троллейбусе – самом аутентичном челябинском виде транспорта. Вдруг понимаешь, что тут, в городе, очень много места и очень мало людей. Плюс отсутствие «этажности» и видно небо. Видимо, в Москве смог. Причем, постоянный. А тут солнце! Разноцветные облака и настоящий новогодний холод. Не люблю холод, но сейчас это в кайф. Не то, чтобы настроение было очень воссторженным, вовсе нет, постоянно прислушиваешься к своему органону, мониторишь прошлое, думаешь о будущем. Смотришь старые книги, расставленные в новом порядке. Родители хотят, чтобы я переставил их по своему. А я не хочу их переставлять под себя – я не для этого от них отвыкал и без них три года обходился. Дом – это когда тебя зовут к телефону. Или ты сам бежишь снимать трубку. А у нас телефон звонит постоянно, но меня не спрашивают. Тёте Соне никто не звонит.

Много пространства и совсем мало света. Реклама какая-то суетливая, наваленная в кучу, вдруг раз – и сгущение, а вокруг мгла и окна не горят. И все это подчеркивает инородность и чуждость. Просто встреча цивилизаций какая-то. Хотя много нового, я же вижу. Но это новое – как если старику надели на голову плутовской колпак. Может быть, я просто забыл как тут всё на самом деле? Хотя теперь уже начинает казаться, что инородность моя изначально была чем-то органическим, изначально присущим. Зря что ли ни с кем не хочется встречаться, хотя земляки и землянки настойчиво стучатся в мои сны. Москва отсюда кажется маленькой, съеживается-скукоживается до размеров АЭРОПОРТА. Нескольких улиц, по которым который год звучат шаги – мои и моих друзей. Опять настигает сердцебиение – значит, тело, всё-таки, волнуется, хотя внешне я совсем спокоен. И за мобилку уже не хватаюсь, и в Интернет что-то не тянет. Тянет развалиться на диване с большим романом. Тем более, что я захватил парочку. Ну, например «Белые зубы» Зэди Смит. Жизнь кажется лёгкой и вечной. Точно смерти нет и покой будет окружать этот дом всегда.