День зависимости
Из-за всех этих перемещений и акклиматизаций, скачков часовых поясов сплю как конь, младенцем, поменяв ночь и день, к тому же погода скачет, не успевает за мной, приехать из жары в жару, попасть под дождь, простнутся в летний холод. Между прочим, это очень интересное явление - летний холод, и ведь не скажешь, что он ненастоящий, всё как у взрослых, но что-то позволяет его переносить легко, на полусогнутых. Лучшая, ей-ей, погода для чтения, когда с ногами на диван и под одеяло. Перед диваном - стопка книг, намеренно выбирать неторопливое чтение, что-то типа Тургенева, Чехова, "Дворянское гнездо", "Остров Сахалин", вот ещё Серж принудил перечитать Селенджера, говорит, для повести пригодится. Ну и Капоте, "Завтрак у Тифани" тоже туда, ну и Хемингуэя, посмотреть на короткую фразу, вспомнить.

Проснуться, а ведь уже почти неделя прошла, как приехал. За это время всего пару раз выходил из дому. За газетами. За памперсами. Дом большой, три этажа, можно гулять сколько хочешь. Можно и не выходить. Можно даже в Интернет не заглядывать, если не болен. Но чу, болен, но чу, слаб. Вчера утром закончил повесть и завалился спать. Ту самую повесть про Питер, которая начиналась как постинги про июньскую свадебку. Писал её и в Израиле между прогулками. Всегда интересна мотивация: зачем писать? Много раз спрашивал об этом у людей пишущих. Внятнее всех ответила Рита. Уже не помню что. Но у Риты (завидую) как бы план, который она реализует, она должна. Должна писать. А как быть мне? Можно не писать, никто и не узнает, что не написал, что не осуществилось. Всегда есть первоначальный импульс в духе "не могу молчать", который исчерпывается к середине текста, какой бы длины он не был. Даже если не сюжет пишешь, а, как показывает практика, про себя. И что? Искушения делать вещь, стоящую на своих ногах, нет. Пафосом служения обделен. А если письмо - способ занять себя и потратить воздушный океан времени, то какая разница, что писать - повесть, коммент, постинг, письмо, смску? Лучше вымыть унитаз. Сходил и вымыл. Всё равно есть время. Хотелось почитать, но почему ты оттягиваешь этот момент "почитать"? Потому что он маркирует переход ко сну, а нужно ещё немного пободрствовать. Потому что книги лежат у кровати, а любое горизонтальное положение начинает довлеть над всеми прочими твоими составляющими. Вот и оттягиваешь.

Завидовать людям, зажигающимся от любой социальной надобы, от минимального общественного колебания, коими заполняется френд-лента. Давать ссылки, комментрировать чужие дела, гм. Ни одной мысли и даже интересно куда тебя выведут буквы. Уже почти рассвело, хочется просто зафиксировать свое состояние. Голова немного болит из-за пересыпу, в бутылке минеральная вода, за окном кричат петухи и шумят ясени, хорош так шумят, как будто внутри рощицы идёт дождь. Небо отсутствует, его вынули, на его месте дыра. Скоро встанут родные и близкие, сегодня же день рождения у мамы. Сердце колотится: здесь, в Челябе неожиданно настигает тахикардия. В Москве её нет или её не замечаешь, там привычно всё, а тут ты вынужден вставлять вывихнутый сустав на место, поэтому? На мне оранжевая рубашка, купленная в Тель-Авиве и шорты, чёрные новые носки, которые, пока я спал, мама положила на стол.

Между тем, куча неприбранной работы, которую, опять же, никто кроме тебя не сделает. Она (работа) замотивирована тем, что ты обещал её другим, что ты должен доделать, раз ввязался. Тоже, между прочим, существенная уловка - пообещать. Приходится держать слово, хотя внутри себя обязательно разреженно знать (знаешь), что, по большому счёту, это никому не нужно. Никому и ничего. Но важно, что на пару недель ты выбираешься из берлоги обычного существования, когда расписание становится незаметным в силу своей стёртости, вроде бы, ты делаешь тоже самое, что и всегда, но ощущаешь если не новизну, то хотя бы вскрытие приёма. Стараешься всеми силами, правдами и неправдами, убежать от суеты и тебе это удаётся - вот уже несколько лет я живу именно в том темпоритме, который кажется мне наиболее обтекаемым. Выбираясь из-под завалов, снова и снова, ты учишься открывать в себе ну хоть какое-то содержание и формулировать недоформулированное. Меня всё чаще спрашивают (так уж получается) - а зачем? Зачем формулировать, раскладывать по полочкам, выяснять, держать под контролем? А вот для того, чтобы держать под контролем. А, может быть, проще отпустить на волю и быть как ветер? Гм, говна много, слишком уж к земле клонит, не взлететь никак, не взлетишь, не поплаваешь.

Напротив окна - куча песка. На ней спят три собаки. Странно смотреть на улицу Печерскую из окна второго этажа. Очень странно. Улица Печерская одноэтажна, здесь всё происходит на уровне глаз, глаза в глаза, окна - на ясени, мимо ходят люди и всё осуществляется на уровне человеческого роста. А отец построил большой дом - на месте нашего яблоневого, смородинного сада. Я до сих пор сознательно воскрешаю в голове его топологию, главное - не забыть как он устроен. Почему-то, главное не забыть. И где стояла мульда, в которой барахтались в июле и где вывешивали гамак и где стоял круглый стол, за которым пили яблочное вино. Верстак, угольный сарай, гараж, в котором повесился Люкс. Полисадник. Теперь мы ходим по всему этому сверху, как если под нами - метро, культурный слой, осуществившийся на наших глазах. Столько всего ушло безвозвратно. Клех прав - проза это опыт потерь, восполнение нехватки. Повесть должна получиться именно поэтому.