Дело о съеденной собаке (10)
Начало и продолжения здесь (сверху вниз):


http://paslen.livejournal.com/447688.html?mode=reply
http://paslen.livejournal.com/447977.html?mode=reply
http://paslen.livejournal.com/448193.html?mode=reply
http://paslen.livejournal.com/450884.html?mode=reply
http://paslen.livejournal.com/451112.html?mode=reply

http://paslen.livejournal.com/451442.html?mode=reply
http://paslen.livejournal.com/455431.html?mode=reply
http://paslen.livejournal.com/456100.html?mode=reply
http://paslen.livejournal.com/456377.html?mode=reply

http://paslen.livejournal.com/468467.html?mode=reply

Дело в том, что осенью «купцы» (офицеры, командированные на призывные пункты по всей стране) привозят очередных первачей. Тогда вчерашние «духи» становятся «черпаками», черпаки «дедами», деды «дембелями». Иерархическая цепочка наглядна, всегда знаешь что нужно делать, с кем дружить, чего бояться. С кем держаться одной стороны и против кого держать оборону. Эта прозрачность делает армейскую жизнь почти лёгкой, почти свободной, если, разумеется, тебе удалось занять в ней подобающее место.
Именно это, страшно сказать, делает сверхсрочника практически ведь счастливым и беззаботным – вряд ли когда-нибудь в предыдущей или в последующей жизни человек окажется в ситуации полнейшей обеспеченности всем насущным (о хлебе и крыше над головой думать не надо) и очевидности поставленной цели. В армейских святцах так и записано: «Дембель неизбежен как крах империализма». Просто не следует торопиться и все обязательно доживут до логического завершения «730 дней в сапогах».
Я начинаю работать на полковой почте, раскладывать и выдавать письма, переводы, посылки. Хлебное место. Но, что ещё важнее, жить продолжаю среди «своих», в родной первой роте, а не в «РМО» («Роте материального обеспечения»), особенно славной неуставщиной и жёстокостью к солдатам-первогодкам. Со мной работает «гражданская» Наташа, мать двоих детей. Однажды, уже много позже, увидел мужа, встретил их в посёлке, худого и невыразительного, будто бы недорисованного дядьку. Наташа мягкая и весёлая, она материально ответственная (что взять с солдата, чья официальная зарплата 7 (прописью: семь) рублей), кроме того, на ней висит раскладка почты офицерам, живущим за пределами полкового городка. Мы подружились.
Наташа почти ещё молодая и напоминает мне одноклассницу Таню Вегелину, переехавшую в Белоруссию. Отличница Вегелина с толстой косой до пояса и ахматовским профилем мне сильно нравилась, кажется, я пытался за ней ухаживать. До сих пор помню её аккуратный почерк – чистый курсив: каждую букву она писала отдельно от других, не связывая их в единое целое. Весь нерастраченный пыл общения со слабым полом я направляю на неё. Именно от меня Наташа узнает такие термины как «минет» и «кунилингус».
Одно плохо – её рабочий день начинается в 11.00 и заканчивается в 17.00: нужно перетоптаться где-то с утра и, после работы, перетерпеть несколько часов до вечера, когда заканчивается офицерский рабочий день и в полку остаются лишь дежурные. На глаза им лучше не попадаться. И чтобы лишний раз не напоминать о своём существовании (полтора оставшихся года надо мной проклятьем будет висеть опасность перевода в «РМО»), и чтобы, в случае чего, «не припахали».
Старлей Анохин, отобравший ключи от комнаты истории части, поступил подло, но вполне естественно. Доверить мне ключи от отделения Наташа не может, тут всё сплошь и рядом «материальные ценности» Пару недель я слоняюсь по полку, отсиживаюсь после работы у Эммы Львовны и уходил в химполе, пока на выручку не приходит Мишка Строев из третьей роты. Призвали его недавно, месяца ещё не прошло, однако, он уже писарем в штабу, при командире полка в самом что ни на есть центре нашей маленькой вселенной.