Дело о конце времен
Дело в том, что теперь, после Бергмана и Антониони, уже точно никого не осталось из эпохи гениев и титанов. Ушли последние. Никогда не будет больше мастеров столь радикально менявших облик не только одного, отдельно взятого вида искусства, но и всей цивилизации. И если в литературе или, скажем, в театре еще остались фигуры, которые без натяжки можно назвать прижизненными классиками, то в кинематографе сегодня наступила совершенно новая эпоха - жизнь после смерти. Химсостав воздуха изменился, сама, извините за выражение, парадигма поперек горла встала.

Смерть крадётся к нам по дымоходу. Смерть царапает окна иглой.

То есть, это никакое не преувеличение - пережить такое означает выйти из ситуации совершенно в ином каком-то качестве, иным. Мы очень часто переживаем большие потери, но чтобы такое и чтоб вот так одновременно потерять двух вечных... Буквально несколько дней назад я писал про эти смертельные дубли - про параллельность и относительность параллельности: http://paslen.livejournal.com/529082.html?nc=5 , однако же насколько реальность изощрённее и хитрее наших предположений, только вякнешь, что, мол, неправда, она тебя мордой в самое яблочко. И снова нужно собираться в новом качестве - все клеточки и атомы на месте, да только мир нынче оказывается менее вежлив.

Это не июль, отнюдь не верхотура года, это жизнь у нас теперь такая, между чумой и холерой.

Кстати, про модель для сборки. У Котрасара есть небольшое эссе "Смех смехом, а не стало шестерых", о том, как однажды кто-то из твоего персонального списка вечных занимает собой первые полосы газет. Кортасар писал о Пикассо, Чаплине и Армстронге, понятно, что у каждого список свой. Но только мы, дети чердаков и подземелий, выблёвываем, уже выблевали из себя по нескольку таких вот списков - на местном уровне, на мировом и на каком угодно. А они всё не кончаются и не кончаются.

Растерянность подменяется суетиливостью, деловой озабоченностью, писанием некрологов. Сегодня Антониони - http://www.vz.ru/culture/2007/7/31/97897.html, вчера Бергман - http://www.vz.ru/culture/2007/7/30/97665.html, вот и блуждаешь в трёх соснах, так и не оклемавшись после девяти дней Дмитрия Александровича, которые разделил на Донском кладбище со Львом Семёновычем и Владимиром Георгиевичем, близкими и родными, а вот эти смерти с кем разделишь?
Ведь это сугубо твой опыт, индивидуальный эстетический и, между прочим, социальный - твоя собственная история про все эти провинциальные киноклубы, которые показывали полустертые копии в полустертых залах, а ты готовился, ждал, обжигался, пытался прорватьсяс билетом или без. Вошло в кровь и лимфу, да там и осталось, чтобы в конечном счёте стать тобой - тем, кем ты сегодня являешься.

Оттого всех долгов не отдать. Некоторое время назад я задумал написать роман "Голый остров", в котором действовали оба гения, хотел написать при их жизни, а теперь придётся догонять по облакам. Конечно, это Бергман утянул Антониони за собой, настолько воронка, образовавшаяся от его смерти, оказалась велика. Да он еще и помоложе был, помощнее, что ли. Вчера, печалясь об авторе "Фанни и Александра", робко брякнул - типа не последний, если есть ещё МА (всегда, отчего-то хочется покрепче закрыть дверь, обозначить), и вот на тебе - снова да поддых. Вот и приходится работать похоронной командой, шугаться звонков из редакции, с опаской пролистывать новости на сайте.

Сегодня утром мне позвонили на городской. Разбудили. "Здравствуйте, Дмитрий, с вами говорят из секретариата Ингмара Бергмана. Мы хотели вам передать благодарность от Мастера и сказать, что Ингмару ваш некролог очень понравился". Спасибо, конечно, кем бы вы ни были, шутники гуманитарные, главное чтобы дверь окончательно захлопнулась и поддувать перестало. Помолившись, я включил комп и принялся за некролог Антониони.