Дело о первом небе
Дело в том, что сегодня, как и положено первому января, яркое солнце выключили, перевели в щадяще-отходящий режим; дабы глаза не резало. Из-за чего многократно использованное, застиранное небо опустилось ниже, едва ли не на плечи; подобно тому как в старой избе проседает крыша, непонятно на чём держится, но ещё держится - на верхушках деревьев - которые в окне как водоросли в аквариуме плавают между сизой землей и сизым же бульоном неба. Пока Вова читает ЖЖ Набатниковой я смотрю в окно; потом, распечатывая на принтере рассказы Курносенко из "Дружбы народов", мы вместе вспоминаем как оно было; Нина спит внизу возле плазменной, на полстены, панели. Даже телефонные звонки дома с культурной претензией - пластиковая коробка выдает каждый раз начальные такты шубертовской "Аве Марии" словно бы проигрывая их на кселофоне, из-за чего хочется порвать задник, впитавший акварель, вырваться куда-нибудь в полноценую тишину. Но тот, кто живет в городе, прекрасно знает: полная тишина и полная темнота (впрочем, как любые формы абсолюта) - главные дефициты городской жизни, даже и проистекаемой где-нибудь на окраине как у нас.