Настроение:	melancholy
Музыка:	Бах, виолончельные сюиты, Растропович

Дело о попытках гармонии
Дело в том, что это же, вроде как, самое главное занятие и цель, но хрен определишь, критерии отсутствуют, а при твоем придирчивом (доверчивом) перфекционизме и доверии к словам (если сказано гармония то ждёшь во рту вкуса халвы) представляешь лсдешных переливы и кокаиновую хрустальность. На самом деле, всё проще и сложнее: гармония есть равновесие, следовательно, незамечание и полное отсутствие, как если ты сам стираешь свой контур, пропуская сквозь себя линии и особенности акварельного фона.
...равновесие же есть приятие себя и своего окружения в формах себя и своего окружения, то есть такое совпадение, граничащее с неразличением, когда ты сам совпадаешь с самим собой и оттого невидим (в том числе и со стороны) и для самого себя. Конечно, это покой и полное отсутствие качки, но, скорее всего, это не внешний, а внутренний штиль, то есть, такой штиль, на который нужно настраиваться и который воспитывается внутри себя постоянным обращением к. Равновесие бессловесно, так как нет необходимости говорить - всё и так понятно, кроме того, нет движений, ни экстравертного, ни инровертного, поэтому ты просто молча сидишь на берегу своей внутренней реки и молча смотришь как она несёт свои многослойные, мутные немного воды.
Когда я думаю об этом, представляю себе это, то понимаю себя, во-первых, статичным берегом, мимо которого несётся разноцветный целофан (вода здесь как в поздних фильмах Фелини необязательно натуральная), а, во-вторых, сама вода, понос-вода, разгорячённо проносящаяся по невидимому руслу куда-то вбок. Собственно, русло это и есть ты, твоя самость и твоя идентичность.
Раньше я пугался, когда на меня находили подобные состояния, а теперь я их жду. Но выкликать бесполезно. Или биохимия или совпадение многих факторов и звёзд, максимум - ты можешь посмотреть в ту сторону, а она уже сама решит откликнуться на твой призыв или сделать вид, что не заметила.

Такие дни оказываются короткими как электрозамыкание и, одновременно, бесконечно длинными, растянутыми точно старые треники. И даже Инет не мешает, а телевизора ты уже давно не включаешь - картинка за окном на дом напротив - вот, собственно говоря, все твои новости. Ты ставишь одну какую-нибудь пластинку на репид и где-то после повторения третьего-четвертого она подменяет собой ход будильника, начиная отсчитывать внутреннее время, сливаясь с внутренним временем.
Но нельзя сказать, что ты спишь или ты непродуктивен - внутри постоянно шумит внутренняя река, кипит, бурлит и пенится; другое дело, что не может быть выхода или выхлопа, внешнего результата, результативности: организм всё оставляет в себе, накапливая результативность на стенках сосудов, ливере и прочей требухе. Сложнее всего в такие дни говорить по телефону или отвечать на письма. Скажем, Ритушко немедленно требует ответа, а ты бекаешь и мекаешь, изображаешь деятельность и реакцию, сжимаясь от очевидности обмана и подмены, ибо сказать-то тебе нечего: нынешняя твоя жизнь дословесна или же просто бессловесна - причем (специально для silkin@lj говорю) ты достигаешь этого, нет, не просветления, скорее, замутнения без каких бы то ни было химиостимуляторов, одной лишь волей к рассосредоточенности (клюквенный морс не в счет).

Этому состоянию, кстати, помогают лёгкий недосып или пересып. Недосып обволакивает нервные окончания розовой ватой, пересып насыщает полнотой, перенасыщенностью даже, перегоревшим в тебе молоком времени, которое ты так легко тратишь на внутреннее кино, потом ходишь изугла в угол, механически перекладываешь вещи с места на место (физиология твоя работает безотказно, перпендикулярно сознанию), глядь, день и прошёл, куда ж оно всё подевалось - пять-восемь-десять часов? Ты ничего не читал (не можешь) и не писал (не можешь),ну, хорошо, какое-то время тупо пялился, соединяя на автомате с полнейшей осмысленностью и проницательностью, искал пальцами ног тапки под столом, заваривал чай, курил, рассматривая дверь, медитировал на шарики, подвешенные над кроватью (мобиль называется "Будущее") и снова смотрел в окно, однако, взгляд твой был словно бы закольцован как тот диск, что при пробуждении ты ставил на репид, потому что понятно же - ты не заоконье рассматриваешь, но в свое отражение вглядываешься, хотя и не видишь его: лишь акварельный фон. Лишь катушки, возникающие из-за того, что картон под акварелью сворачивается и начинает жить автономной жизнью...