Русская беда
Пишет udod99@lj:

Встречаются два грузина: "Слюш, Вано, у тебя есть иномарка?" - "У мэня двэ!" - "И у мэня двэ! А у Гиго ни одной нэт. Нэудачник. Давай ему падарым!". Встречаются два еврея: "Абгам, ты защитил доктогскую?" - "Да" - "И я тоже! А Мойша всё ещё кандидат наук. Давай таки ему напишем сами, поможем!". Встречаются два русских: "Иван, ты сидел?" - "Сидел" - "Вот и я тоже сидел. А Василий, сука, ходит чистенький. Давай на него ментам настучим!"

Здесь есть определенная доля правды. Наверное, каждый из нас не раз сталкивался с этим странным желанием утопить ближнего своего. Многие считают, что это едва ли не главная русская национальная особенность.

У русского народа есть склонность к образованию авторитарных командных систем с абсолютным культом начальника и жестким прессингом «младших по званию». Именно поэтому распадаются русские бизнесы. Сколько раз наблюдал стандартную картину. Допустим, пять друзей начали «бизнес» - стали торговать скрепками. Через полгода появляется лидер – человек, лучше всего умеющий торговать скрепками. Процесс естественный – кто-то разбирается в скрепках лучше, чем другие. Однако дальше начинается необъяснимое.

Вокруг лидера образуется «двор», начинается жесткий кастовый прессинг с разделение «коллектива» на чистых и нечистых. Возникают касты, очень похожие по структуре на уголовный мир: «воры в законе», «авторитеты», «мужики», «неприкасаемые» и т.п. Я понимаю логику подобных отношений в казарме, но вот на «производстве»… Заканчивается все дракой, распадом структуры и т.п. Со стороны все выглядит, как случайность – «поссорились», «не сошлись характерами» и т.п. Но при «наблюдении за жизнью» понимаешь, что все описанное скорее правило, а не исключение.

Русские очень хорошо и быстро выстраивают вертикальные иерархии, пригодные для войны или очень тяжелого, концлагерного труда, но почти не умеют устанавливать «горизонтальные связи» - «дружить» не в личном, а в деловом смысле. Если у тех же евреев «свой» - это просто принадлежащий к определенной социально-национальной страте, то у русских «свой» - либо подчиненный, либо принадлежащий к дружественной вертикальной иерархии (например, сотрудник соседнего департамента, с начальником которого начальник нашего департамента находится в дружеских отношениях).

Между тем «бизнес» требует минимального уровня сотрудничества между начальством и подчиненными. В массе своей русские этого не умеют. Поэтому сетевые структуры у нас не возникают. Как правило, русские коммуницируют, только заразившись «еврейской» (а на деле – общекапиталистической) трудовой этикой. Характерный пример – журналисты.

А у внешних наблюдателей возникает впечатление – «русские друг друга топят». Нет, проблема сложнее, увы… Такая вот русская беда.