| |
[Nov. 6th, 2008|11:07 pm] |
Разговор разочарованного со своим Ба (душой): аналитическая статья Марии Эндель *
Конспектирую вот эту статью: http://www.plexus.org.il/texts/endel_razgovor.htm
1. Автор первым делом замечает, что трактовок у "диалога" великое множество:
( Цитата )
2. Потом приводит историческую справку по наиболее вероятному времени датировки документа (видимо, это Первый переходный период):
( Цитата )
3. Далее следуют литературные параллели с: египетскими "Речениями Ипусера", аккадским "Невинным страдальцем", "Вавилонской Теодицеей", некоторыми другими. Отмечается коренное отличие мировоззрения-теософии древневавилонских и древнеегипетских: смерть как добродетель в первом случае была абсолютно немыслима. Таким образом, хронологически древнеегипетский культ смерти предвосхищал мощное развитие идеи загробного мира в религиях второго поколения (христианство).
4. В этом свете не случайной выглядит попытка автора провести параллель между "разговором" и Экклезиастом:
( Цитата )
Нас отделяет от Экклезиаста такой же промежуток времени, как Экклезиаста от "диалога уставшего жить". Однако, в Экклезиасте нет мотива "сладкого Запада". Напоминаю, что под уходом на Запад в древнеегипетском тексте понимается отход в мир иной.
5. Автор задаётся тем же вопросом о разбиении человеческой души, что и я раньше. Кто разговаривает с кем? Приведённая им справка, на мой взгляд, слишком сжата и неверна. Интересны, однако, приводимые параллели с шаманизмом. Отделение души от человека (не от тела!). Ба как сопутствующий человеку, но не находящийся непосредственно в нём нематериальный объект.
( Цитата )
6. Дальше проводятся не производящие впечатления упорядоченности рассуждения в русле более-менее психоаналитического чтения (подобно комментарию kartoteka, но обобщённые с единичного человека на архетип "разочарованного в жизни") о расщеплении личности на составляющие. Хотя такое расщепление в Древнем Египте было имманентным её свойством, но обычно ведь они сосуществуют в человеке гармонично. А тут явно переругались: и Ба со мной не говорит, и имя моё ненавистно вдруг. Инициировать этот процесс могла историческая обстановка, частично в "диалоге" же и описанная.
7. В итоге, что же мне даёт изучение этого литературного памятника? Разве что почерпнул знаний о древнеегипетском разделении человека на составляющие (которые потом, вероятно, я углублю). Сам "диалог" в свете вышеперечисленного, хотя и является уникальным литературным источником с несомненным философским значением, нового понимания не несёт. Так, размышления о бренности земной жизни и возможном спасении в загробной. Вполне типичные размышления для каждого человека, хлебнувшего лиха (впрочем, это условие необязательно). Возможно, у "диалога" есть ещё смысловые пласты или недоступный мне сейчас главный смысл (подобно разобранному уже "диалогу господина и раба"), но проще, думаю, черпать их из поздних экспликативных источников - т.е. из западной философии. |
|
|