Все утро листал «Новый очевидец». Это удивительно. В стране, где целые поколения журналистов мечтали издавать «Нью-Йоркер», Мостовщиков его издал — не применив, как до него пытались сделать многие, похожие интонации, или рубрики, или отношение к иллюстрациям — а напролом, с помощью и первого, и второго, и третьего, скопировав макет вплоть до художественной фантазии Тагира Сафаева на тему известного шрифта. Когда цитирование достигает такого совершенства — это уже не цитирование, а поп-арт, от которого отвисает челюсть и пропадает дар речи. Искривление действительности: словно «Нью-Йоркер», попадая в Москву, превращается в «Очевидец», и если прилетишь с «Очевидцем» в Америку, язык мистическим образом изменится на английский. Иллюстрации (но не карикатуры) хороши, тексты, если не обращать внимание на опечатки, далеки от катастрофичности, и не хватает разве что фотографий Эведона, за отсутствием такового в Москве. Другое дело, что произведение искусства и нормальный журнал — вещи разные, и как можно жить с этой шизофренией дольше одного номера, понятно не совсем. Зато в очередной раз понятно, что Мостовщиков гений. Мало того, Дед Мороз. У него просили длинноногую блондинку, и он принес резиновую женщину. Новую модель, с искусственным интеллектом, блоком женской логики и высокотехнологичной системой секреции.